Историки и краеведы: публикации
      Евпатория: интересное
      Евпатория в книгах

А.Н. Стома 'Взятка для начальника ЖЭКа'

Представляем вашему вниманию повесть евпторийского автора А.Н. Стома. Жизнь начальника ЖЭКа хорошо известна Александру Николаевичу, проработавшему именно начальником 2-го ЖЭКа Евпаторийского ГЖУ во второй половине 70-х годов. Описываемый в повести сюжет с макетом дома при съемках фильма "Воспоминание" случился на самом деле, когда в Евпатории проходили съемки этого фильма.

Для себя я отметил прекрасно выписанные образы горожан, их характеры и быт, диалоги. Как и все произведения Александра Николаевича Стомы, повесть "Взятка для начальника ЖЭКа" была прочитана на одном дыхании.

***

Оглавление

ГЛАВА I

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

***

А.Н. Стома 'Взятка для начальника ЖЭКа' История Евпатории. От Керкинитиды до наших дней. Керкинитида, Гезлев, Евпатория. История города-курорта

А.Н. Стома 'Взятка для начальника ЖЭКа'

Представляем вашему вниманию повесть евпторийского автора А.Н. Стома. Жизнь начальника ЖЭКа хорошо известна Александру Николаевичу, проработавшему именно начальником 2-го ЖЭКа Евпаторийского ГЖУ во второй половине 70-х годов. Описываемый в повести сюжет с макетом дома при съемках фильма "Воспоминание" случился на самом деле, когда в Евпатории проходили съемки этого фильма.

Для себя я отметил прекрасно выписанные образы горожан, их характеры и быт, диалоги. Как и все произведения Александра Николаевича Стомы, повесть "Взятка для начальника ЖЭКа" была прочитана на одном дыхании.

***

Оглавление

ГЛАВА I

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

***

ГЛАВА I

«Узнаю тебя, Солнцеград», — подумал Кузин, когда услышал многоголосие:

— Кому квартира, кому квартира.

В летний сезон здесь редко кому не предложат квартиру. Но это никого не обманывает: на берегу моря «квартирой» будет коечка в сараюшке, подальше от воды, может быть коечка во времяночке, еще дальше, где морем уже не пахнет, - комната. Квартира летом в этом городе по карману только подпольному миллионеру.

Женщины в домашних халатах, мужчины в «распашонках», сгрудившись у автобуса, хватают за рукава, мешают выходить. Схватили и Кузина, но он знает одно магическое слово, которое сразу отталкивает от него желающих нажиться на «дикарях», он тихо говорит:

— Я — тутошний. — И сразу ему зеленая улица в толпе.

Павел Андреевич Кузин, выйдя на свободное место, поставил чемодан на асфальт и оглянулся. Автобус, привезший его из Запорожья, сердито фыркнул выхлопной трубой и медленно отъехал. Последнее, что еще связывало его с Запорожьем, скрылось за углом. Два года тому назад, уезжая из Солнцеграда, он не радовался и сегодня, ступив на эту землю, был печален, как принц Датский. Угнетала неопределенность.

В Запорожье он бросил все, что в 40 лет ценится особенно высоко: семью, квартиру, работу. Уехал, отступив по всем позициям перед вздорным характером жены, помноженном на такие же ее родственников.

До этого он уступил настоятельным требованиям жены и обменял свою двухкомнатную квартиру на такую же в Запорожье. Как потом выяснилось, за немалую доплату, которую содрала с обменщиков жена. Она назвала это «дифференцированной рентой за чистый воздух Солнцеграда».

Чаще всего скандалы возникали в связи с материальным недостатком, хотя, работая начальником цеха, он не так уж и мало получал.

Она увезла его в Запорожье, доказав, что в промышленном городе заработать можно больше. Он, не раздумывая, тут же устроился на завод и стал получать больше, но вскоре узнал, что и жизнь здесь дороже, чем в Солнцеграде. Родственники жены, чуть ли не за рукав, тащили его с завода на другие, более доходные предприятия. Он же, имея инженерный диплом, хотел работать по специальности.

Особенно усердствовал брат жены, Миша. Кузину он запомнился джинсами, рубахой, расстегнутой чуть ли не до пупа. На волосатой груди тонкая золотая цепочка с крестиком, на среднем пальце правой руки – золотая печатка. Он говорил так тихо, что Кузин его с трудом понимал. Сказал об этом, в ответ услышал:

– У нас громогласных болтунов развелось как собак нерезаных. Не хочу им уподобляться.

Как-то спросил:

- Паша, ты в рабочее время можешь уйти по своим делам?

Или:

- Тебе приходилось когда-нибудь зарабатывать, ну, хотя бы стольник в день?

Кузин уже знал, что стольник – сто рублей, пятихатка - двадцать пять, чирик – десять.

Он объяснил, что рабочий день цеховика забит до отказа самыми неотложными делами так, что маму родную не вспомнишь. Выслушав тираду, Миша поинтересовался:

- Когда жить собираешься? Жена – красивая женщина, требует заботы и внимания, а ты, вечно занятый, в день не больше чирика зарабатываешь. Я твои двести тридцать грязными, могу, не выходя из дома, зарабатывать. Бросай, Паша, свои «неотложные» дела, и пойдем со мной трубы чистить.

На вопрос объяснить подробнее, насчет «труб», с ухмылкой ответил:

- Когда надо будет, узнаешь.

Сегодня Миша, завтра родители. И так каждый день.

Приходит он как-то с работы и видит на подоконнике аквариум, а в нем вместо рыбок какие-то бесхвостые крысы носятся. Как узнал – хомяки.

Не обращая на него внимания, будто он еще не пришел с работы, жена ласково с ними разговаривает, гладит их. Откуда столько нежности? Грубо спросил:

- Зачем эти крысы?

Жена отошла от аквариума. Хомяки, оставшись без внимания, начали прыгать на стены аквариума, широко расставив лапки, сверкая белесыми животиками. Он услышал:

- Ты спрашиваешь, зачем они? Так знай – это символы моей жизни. Так и я мечусь, понимая, что при таком муже никогда не выберусь из нищеты.

Хомячки неистовствуют, жена плачет.

Он рассчитался на заводе. Миша долго и витиевато объяснял ему его будущие обязанности. Кузин понял, что они на грани фола. «Нет, в тюрьму вы меня не загоните», - сказал сам себе Кузин, и вот он в Солнцеграде.

Знакомым будет говорить, что приехал подыскивать обмен: жена болеть начала. Работать поступит на «свой» завод. Там неплохое общежитие. Дадут же ему, на первый случай, койку? Дальше загадывать не хотелось. Запер чемодан в автоматическую камеру хранения и сразу поехал на завод. В отделе кад­ров его помнили, поэтому тут же, выписав разовый пропуск, направили к главному инженеру.

Артем Иванович обрадовался Кузину, а когда узнал, что тому нужна работа, обрадовался еще больше. Было приятно сознавать, что тебя ценят, и что ты где-то нужен. Просьба о месте в общежитии удивила главного инженера, но не обескуражила. Он сразу же, через секретаря, вызвал к себе коменданта. Тот не заставил себя ждать, так как в это время находился в приемной. Кузин его не знал: коменданты и при нем часто менялись.

- Ну, что, Николай Петрович, найдем нашему ветерану койку в общежитии? - бодро спросил главный инженер коменданта.

Тот улыбнулся ему, а Кузину протянул руку:

- Паспорт, - сказал он коротко.

Кузин почему-то засуетился, роясь в карманах. Не находил. Нашел.

- Карманов много, а я один, - пошутил он над собой.

- Оставьте один, а остальные зашейте, раз не можете в них разобраться, - посоветовал комендант, листая паспорт. – Так, так. Паспорт выдан в Солнцеграде. Хорошо. Выписка есть. Хорошо. А вот штампа загса нет - плохо.

- Почему плохо? - не понял Кузин.

Комендант молча вернул ему паспорт. «Плохо» он расшифровал главному инженеру:

- Мы не сможем поместить его в общежитие. Он семейный. Вы что не один?

Одни, - заверил Кузин.

- Вот видите — один.

Комендант снисходительно улыбнулся:

- В паспорте штамп, значит семейный, а у нас общежитие для холостых.

Заметив, что Кузин расстроился, Артем Иванович сказал:

- Придется обратиться к директору.

- Директор не поможет, - возразил комендант, - милиция женатого в общежитие не пропишет.

- Что же делать?

- Разведется, тогда, пожалуйста,

Артем Иванович вопросительно посмотрел на Кузина. Тог смущенно пожал плечами:

- Как-то не подумал об этом.

Комендант с явным удовольствием изрек:

- В жизни все нужно предусматривать.

Ладно. Идите, - недовольно пробурчал ему Артем Иванович и задумался. Было видно, что он огор­чился не меньше Кузина.

Извините, Артем Иванович, что вешаю на вас свои заботы. Пойду, займусь пропиской сам.

Ну, что вы, что вы, — засуетился главный инженер. — Приходите, когда уладите спои дела.

Остаток дня Кузин потратил на поиски жилья. Как только начинал заикаться о постоянной прописке, сразу получал категорический отказ. Поняв тщетность поисков постоянного жилья, он остановился как курортник у одной, не по годам живой, старушки. Деньги она потребовала вперед, и он, выложив два­дцать пять рублей, обеспечил себе десятидневное проживание под ее крышей. За курортную прописку и пользование бытовой техникой он должен был платить отдельно.

Кузин никогда не имел больших сумм в кармане. Сейчас у него были деньги, полученные под расчет на заводе. И месяца не пройдет, как они перекочуют в бабушкин карман. Нужно срочно искать постоянную прописку.

К удивлению хозяйки «курортник» с утра не кинулся на пляж, а стал интересоваться ее житьем-бытьем. Ей понравился этот спокойный, внимательный человек, поэтому быстро дала согласие на постоянную прописку, оговорив при этом хороший «презент». В ЖЭКе Кузин заполнил форму 15, так называют бланк заявления о прописке, и, получив необходимые подписи, побежал в милицию.

В приемной начальника паспортного стола была очередь. Стал и он.

«Какую уйму времени теряет человек, участвуя в этих массовых ожиданиях, — думал Кузин, переми­наясь с ноги на ногу. На производстве боремся с потерями рабочего времени. Плакаты, расшифровывая стоимость минуты, призывают беречь ее. Но стоит выйти за проходную, как время сразу теряет свою цену. II все потому, что оно из рабочего становится твоим. Нет плакатов, призывающих беречь личное время. Хотя нет. Аэрофлот призывает: «Берегите личное время, летайте самолетами Аэрофлота!». Там тоже настоишься так, что самый быстрый самолет не компенсирует потерянного времени.

Очередь шла неспешно. Да и выходили из кабинета медленно, задумавшись.

- Ну, что? — спрашивала очередь.

- Санитарной нормы не хватает, - отвечали чаще всего.

Кузин уже знал, что барьер, называемый «санитарной нормой» придуман на горе всем желающим прописаться. В какой квартире на одного проживающего может «падать» эта «санитарная норма» в 13,6 квадратного метра жилья, если получают из расчета 7 метров квадратных на человека? Считали люди, когда создавали еще одно «непущание».

Он давно уже прикинул в уме, что площадь бабушкиных «хоромов» позволит ему преодолеть это пре­пятствие, поэтому, когда подошла очередь, смело вошел в кабинет, наполненный запахом пыльных бумаг и туши.

Капитан, начальник паспортного стола, как когда-то комендант общежития, молча протянул руку, не отвечая на приветствие. Кузин вложил в милицейскую ладонь свои бумаги и осмотрелся. За соседним столом в темном платье сидела женщина, низко склонившаяся над бумагами.

Начальник, хмуря красное от излишка крови лицо, полистал паспорт и взялся за домовую книгу. Каж­дый лист внимательно просмотрен, каждая строчка обозначена ногтем. Дошла очередь до заявления. Ка­питан что-то написал на нем и передал женщине. Паспорт и домовую книгу протянул Кузину.

- В прописке вам отказано из-за отсутствия санитарной нормы.

- Как отсутствие? - опешил Кузин. - Да там хоть коней гоняй!

- Люди - не кони, - напомнил капитан. - Ваша хозяйка успела напрописать во все свои углы. Возьмите, Валя, ее на заметку.

Еще четыре дня, с помощью своей хозяйки, он потратил на поиски квартиры, где бы мог прописаться. Теперь он, не будь дураком, внимательно просматривал домовые книги, пересчитывал всех прописанных, прибавлял себя и делил сумму на жилую площадь. В одном из частных домов он, наконец, получил желанную цифру. Снова ЖЭК, снова очередь.

На этот раз капитан быстрее разобрался с документами и снова отдал заявление Вале, а ему вернул паспорт и домовую книгу.

- Нет санитарной нормы.

Кузин задохнулся от возмущения:

- Что вы делаете, товарищ капитан? Неужели я, инженер, не могу считать до ста?

- Я не сомневаюсь, что в институте вас научили считать до ста, гражданин Кузин, но вы не учли свою супругу, а она как раз лишняя.

- Но ее здесь нет и не будет! - возразил Кузин.

- Сегодня нет, завтра будет, - спокойно парировал милиционер. - Ваши заверения ничего не стоят. На этот счет у нас инструкции.

- Ну и задачу вы мне задали, товарищ капитан, — обескуражено проговорил Кузин.

- Я-то? Ну, даете! — удивился начальник. - Я вас сюда не вызывал, сами приехали. Все! Идите!

Кузин пулей выскочил из кабинета и, не отвечая на традиционный вопрос, выбежал па улицу. Скоро очутился в парке, нашел укромную скамейку и сел думать. Он не мог освободиться от мысли, что все кончено и ему придется, как побитой собаке, возвращаться в запорожскую конуру. Только не это! Думай, Кузин, думай! Вспомнились разговоры, слышанные в очереди, о левых путях прописки. Не подходит. Не говоря о принципах, у него нет денег на такую операцию. Остается искать. Только где они эти хоромы? Знать бы.

Проходя мимо ЖЭКа, где подписывал форму пятнадцать, он обратил внимание на информационный щит. Среди многих фамилий, он вычитал знакомую: Блинов А.П. Когда-то он знал человека с этой фа­милией. Был тот начальником отдела капитального строительства на заводе. А сейчас кто он? Начальник городского жилищного управления, сокращенно ГЖУ. Зайти? Может что посоветует. Ведь жильем ко­мандует человек.

ГЖУ размещалось внутри заросшего сиренью двора, занимая часть дома старой постройки. Поднялся на высокое крыльцо и через короткий коридор вошел в большой полутемный зал с множеством дверей. Двинулся по кругу и остановился у двери с надписью «Приемная». С бьющимся сердцем нажал на ручку. В глаза ударил яркий сноп света из окна, что напротив двери. Кузин заморгал, и услышал звонкий смех.

- Прошу прощения, — смеясь, сказала девушка с густыми черными волосами. ‑ Я вас ослепила. Я не могу сдвинуть шторы. Наверху что-то заело, а достать не могу.

Кузин, прикидывая, как это он, при своих метр восемьдесят, достанет до гардин на высоте более трех метров, влез на подоконник, изловчился, и шторы сдвинуты.

- Спасибо, дяденька, - шутливо поблагодарила девушка, — что бы я без вас делала?

Любуясь жизнерадостным лицом, Кузин спросил:

- Вы тут случайно не секретарь?

- Вы случайно угадали. Я — секретарь, и меня зовут Тая.

Кузин подумал, что полоса неудач кончается. Раз у начальника такой жизнерадостный секретарь, зна­чит и сам начальник не из бюрократов. Надежда на хороший исход приятной волной прокатилась по груди.

Тая, как мне попасть к вашему начальнику?

Нет ничего проще. Артур Петрович у себя.

Она легко упорхнула за высокую, обитую черным дерматином дверь, и вскоре вышла, широким жестом приглашая Кузина войти.

ГЛАВА 2

Только перешагнул порог, как услышал:

- Это за кого так горячо просила секретарь?

Кузин, подходя к большому полированному столу выдержал паузу. Остановившись, сказал:

Здравствуйте, Артур Петрович, я - Кузин Павел Андреевич.

Вы не из литейно-механического?

Я там работал.

- Что ж, рад вас видеть. Садитесь и рассказывайте, что привело вас к нам.

Кузин коротко поведал о своих злоключениях. Блинов не перебивал его, внимательно вслушивался в чужие беды, легко постукивая пальцами по полированной столешнице. Вот он поднял глаза, и на Кузина уставился тяжелый, изучающий взгляд. Рассказ поневоле скомкался. Человеку с таким взглядом не нужны подробности. Кузин опустил глаза и замолчал. Молчал и Блинов. Наконец он спросил:

- Вы согласны, Павел Андреевич, что у вас тупиковое положение?

- Вы правы, — выдавил тот.

- Да, к сожалению, прав. И я, вместе с вами, печалюсь, понимая излишнюю строгость нашей паспорт­ной системы.

Снова помолчали. Кузин рассматривал кабинет, Блинов бездумно листал папку с бумагами. Зазвонил телефон. Блинов что-то буркнул в трубку и медленно положил ее на рычаг.

- Я вас вспомнил, - сказал он оживленно. — Не мог не вспомнить. Ваш триумф, когда вы своим цехом завоевали все мыслимые и немыслимые призы в соцсоревновании, до сих пор непревзойден на заводе. Хоть и разные были у нас службы, но, как видите, запомнил.

Кузину это время вспомнилось в отрыве от него самого, так неправдоподобно это было в сравнении с его сегодняшним положением.

- Я вам могу помочь, Павел Андреевич, — продолжал Блинов, — но при условии, что вы не пойдете работать на завод.

- А чем вам завод не угодил? — удивился Кузин.

- Узнаю независимый заводской характер, — рассмеялся Блинов, — Тонет, а форс держит. Завод тут ни при чем. Мне нужны вы.

- В каком смысле?

- Я хочу предложить Вам должность начальника ЖЭКа.

Кузин меньше бы удивился предложению стать космонавтом. Блинов это заметил:

- Я вас не тороплю, - уступчиво сказал он. — Мне не к спеху. Думайте. А надумаете, приходите. Тогда я помогу вам с пропиской и жильем.

А без этого?

Я не бог.

У вас плохо с кадрами?

- Почему вы так решили? — удивился Блинов. — Просто хочу усилить руководство второй конторы. Там правила женщина, ушла. Поставили главного инженера. Тоже женщину.

- Выходит, на живое место меня сватаете?

Вы заблуждаетесь, - возразил Блинов, - она спит и видит, когда снова станет главным инженером. В ЖЭКе главный инженер больше бумажками занимается, да и ответственность несравнима.

Видно несладкую должность вы мне предлагаете? — грустно вымолвил Кузин, пытаясь в лице собеседника разгадать ответ.

А где вы видели сладкие должности? — весело отпарировал тот, — вам легко было па заводе?

- Всякое бывало. Но мое дело металлы.

Блинов с сожалением посмотрел на кандидата па должность:

- Вы не правы, Павел Андреевич. С металлами работали слесаря, сварщики и так далее. А вы работали с людьми. Не так что ли?

- Так вроде, - неуверенно согласился Кузин.

- А коли так, то какая разница, где работать? Люди везде - люди. Главное держать линию на выполнение поставленных задач. С вашим опытом не должно быть проблем и здесь.

Павел Андреевич в другое время мог бы поспорить, но уйти отсюда без надежды на замаячившую прописку, не мог. Потом он знал, что начальство не сильно любит умных подчиненных. Тем более, высказанная Блиновым сентенция: держать линию, а люди везде люди, не расходится с номенклатурной, поэтому и спорить бесполезно.

Блинов листал бумаги в папке. За окнами прошел трамвай, набирая скорость после остановки. Кузин пытался представить себя начальником ЖЭКа и не мог.

- Я согласен, Артур Петрович, — выдавил он из себя.

Давно бы так, — обрадовался Блинов и надавил на кнопку. Вошла Тая.

Пригласи ко мне Раису Макаровну.

Когда Тая вышла, он сказал:

- Раиса Макаровна что-то вроде коменданта. У нас есть комнатушка, там вы временно поселитесь. В течение года я вам обещаю нормальную служебную квартиру. Идет?

Кузин кивнул головой.

Вошла Раиса Макаровна и подперла спиной входную дверь. Видно не привыкла рассиживаться в этом кабинете. Она могла быть на пенсии, по крайней мере, с виду: седые волосы, усталые руки, опущенные вдоль тела, терпеливая готовность выслушать приказ начальства.

- Павел Андреевич, — кивок в сторону Кузина, — будет у нас работать. Завтра, к 10 часам, заполните и оставьте у Таи форму 15, подписанную начальником ЖЭКа, а сейчас поселите его на Пионерской, у Марии. Эта комната будет его. Там и пропишем. Дайте ей паспорт, — обратился он к Кузину.

Раиса Макаровна, взяв документ, продолжала стоять.

Что еще? — раздраженно спросил Блинов.

Я хотела спросить: устроит ли товарища эта комната?

Как, Павел Андреевич, устроит вас эта комната?

Кузин пожал плечами. Блинов усмехнулся.

Его устроит, — заключил он.

Когда Раиса Макаровна вышла, Блинов сказал:

- Завтра, после 10, возьмете у Таи форму 15 и пойдете в милицию за пропиской. Вас не пропишут. Спокойно, спокойно, — сказал он, увидев как дернулся Кузин. — Вы не расстраивайтесь. Вы должны будете настоять, чтобы вас послали на комиссию.

Увидев недоуменный взгляд, пояснил:

- При горисполкоме есть комиссия по прописке. Капитан, отказав, должен будет не забирать заявление, а написать на нем: «На комиссию» и отдать вам.

- Я не знал о такой, — растерянно проговорил Кузин.

- Вам и не нужно было о ней знать, все равно не прописали бы.

Присмотревшись, добавил:

- По вашему лицу вижу, что вы в растерянности. Мол, мог устроить все сам. Не заблуждайтесь. Я постараюсь доказать вам это. На комиссию приходите в среду к 15 часам в горисполком, а сейчас селитесь.

Квартира Кузина оказалась маленькой комнаткой, в которой едва помещались кровать и тумбочка. Пахло известью: комнату недавно побелили. Штукатурка в нескольких местах обвалилась, но и тогда белили прямо по камню.

- Да, — только и сказал Кузин.

Раиса Макаровна смолчала.

- А как отапливаются эти хоромы? — бодро спросил Кузин.

- Щитком, — и, чтобы было понятнее, добавила, — за стеной живет Мария-дворничиха. Так у нее печка, а у вас щиток. Я говорила Блинову, что эта комната никуда не годится. Так нет, вам дали.

Кузин был грустно рад и этому.

На следующий день очередь привела его в знакомый кабинет. Капитан держит его заявление о прописке и медленно багровеет: уши становятся малиновыми.

- Вы что, издеваетесь?! - закричал он и закатил под лоб глаза разъярившейся кошки.

Кузину казалось, что сейчас капитана хватит кондрашка. Посмотрел на Валентину, сидящую за соседним столом. Та продолжает спокойно писать. Видимо, привыкла.

- Вы что принесли? — уже сдержаннее спрашивает капитан. — Измором меня не возьмешь. Идите и больше не появляйтесь здесь!

Кузин с трудом выдавил из себя:

Направьте меня на комиссию.

На комиссию?!

Уши капитана снова стали багроветь.

- Зачем она вам? Вам там делать нечего! Идите и не морочьте мне голову!

- Я не уйду отсюда, пока вы не направите меня на комиссию.

Капитан посмотрел на Кузина уже не злыми, а насмешливыми глазами:

- Просветили, значит? Что ж идите на комиссию, но не тешьте себя.

В среду в 15 часов Кузин был под дверью конференц-зала горисполкома и сразу понял, что пришел поздно. Людей много, они нервничают. Дверь узорчатого стекла закрыта изнутри, из-за нее ни звука. А может вообще комиссии не будет? Уже 15 минут четвертого. Информации нет. Волнение усиливается. Стал нервничать и Кузин: надо было занять очередь с утра, так, как это сделали стоящие первыми. А так можно и не попасть па комиссию. Наиболее смелые, постукивают костяшками пальцев по стеклу. Сильно нельзя, комиссия обидится, а потихоньку нужно, пусть знают: люди надеются.… Наконец, дверь приоткрылась. Кто-то невидимый промолвил:

- Заходите... не все сразу.

На первые десять человек ушло пятьдесят минут. Кузин прикинул: часов через пять может, решится и его судьба. Беспокоила мысль: а будет комиссия так долго работать? Ответа на этот вопрос никто не знал, поэтому волновались, стараясь как можно ближе пробраться к двери.

Внезапно Кузин услышал свою фамилию. Он воспринял ее как чужую. Снова крикнули:

- Кузин есть?

- Есть Кузин! - закричал он не своим голосом и ринулся к заветной двери. Вслед ему неслось:

- Сначала спит, потом кричит. А что за привилегии? Почему без очереди? Свой, наверное.

Позже будет вспоминать это со стыдом, но сейчас лез, расталкивая людей локтями. Перешагнул порог и очутился в небольшом пустом зале. У дальней стены, за сдвинутыми столами сидела комиссия. Он никого отдельно не видел. Ему показали на стул. Сел. В протянутую руку вложил свое заявление. Оно поплыло к центру. В очереди говорили, что сегодня комиссию возглавляет сам Волков, заместитель председателя горисполкома. Заявление остановилось в руках худощавого мужчины, одетого, несмотря на жару, в костюм с галстуком. Неспешные движения, уверенный баритон оглашает данные заявления. Губы Волкова сомкнулись, и внимательные глаза уставились на просителя:

- Тут вас некуда прописывать, — заключил он бесстрастно и, после короткой паузы, спросил: — Где вы только нашли такую клетушку?

Кузин пожал плечами.

- Ясно, — в голосе прозвучало раздражение, — оснований для прописки гражданина... э... Кузина нет. У кого другое мнение?

Волков пустил заявление в обратный путь, и оно пришло к капитану из паспортного стола. Он что-то записывал в журнале. Кузин, вставая со стула, посмотрел в сторону Блинова. Тот сидел нога на ногу. Глаза их встретились. Блинов самонадеянно ухмылялся. Кузину хотелось крикнуть: «Что же ты?!» Будто услышал этот безгласый крик, Блинов сказал:

- У меня, Борис Иванович, просьба.

Волков посмотрел на него.

- Я прошу, — продолжал Блинов, — положительно решить вопрос прописки Кузина. Дело в том, что он дал согласие работать у нас начальником ЖЭКа. Я его хорошо знаю по заводу. У него хорошие организаторские способности, подкрепленные политической грамотностью.

Блинов замолчал. В тишине раздался недовольный голос Волкова:

- Что же вы, Артур Петрович, с нами в прятки играете? Нельзя было сразу сказать?

- Я думал сам заявитель скажет.

- Он думал, - баритон загустел, - вот не пропишем вашего протеже, и будете знать, как мух ловить!

-Виноват, - процедил, не разжимая губ, Блинов.

Волков будто этого и ждал:

- Ну что, товарищи, учитывая ходатайство начальника ГЖУ, пропишем Кузина? Порешили?

Капитан написал на заявлении заветное слово «ПРОПИСАТЬ» и отдал его Кузину, улыбнувшись.

У дверей осчастливленного Кузина догнал голос Блинова:

- Завтра в 10 ко мне!

Кузин, не оглядываясь, мотнул головой.

Как было приказано, в 10 он был в кабинете Блинова.

Не передумали? – спросил тот, когда Кузин подошел к столу.

Как можно? Я же обещал! Да иначе и не прописали бы.

Только после этого заявления Блинов приподнялся в кресле и пожал протянутую руку,

- Убедились? Ну и ладно.

Начальник подтянул к себе папку, полистал, вынул нужную бумажку и, размашисто подписав, протянул Кузину. Это был приказ о его назначении на должность начальника ЖЭКа №2 с 1 июля 197... года.

- Выходит, завтра на работу? - не веря своим глазам, спросил Кузин.

- Да. Будете начинать новый квартал. Наша система живет квартальными циклами. Отчетность, подведение итогов, премия через каждые три месяца. Только взыскания не поддаются временным рамкам, но вы не отчаивайтесь. Па первых порах помогу и в обиду не дам.

- Вы считаете, нужно будет опекать?

- А куда денешься? Я вам тут доказывал, что завод и ЖЭК одно и то же, и там и тут люди. Это верно только отчасти.

Кузину неудобно было что-либо возражать. Остается выслушивать до конца любую начальственную чушь.

Блинов с удовольствием заметил смущение подчиненного.

- Учтите, - назидательно продолжал он, - чтобы стать хорошим коммунальником, а тем более жилищником, нужно здорово повариться в этом котле. Никакое образование не спасет, только его величество опыт. Вам будет на первых порах очень трудно, ошибки неминуемы, взыскания тоже. Но только пройдя через живую работу, вы сможете стать настоящим начальником ЖЭКа. Просьбы, вопросы потом, когда осмотритесь. Завтра к восьми в ЖЭК. Там вас представит главный инженер ГЖУ. Сейчас туда не ходите. Они закрывают квартал, и им не до знакомств. Желаю успехов.

ГЛАВА 3

Выйдя из ГЖУ и остановившись на высоком крыльце, Кузин за многие дни, впервые вдохнул полной грудью теплый, ароматный воздух раскинувшегося внизу сиреневых зарослей. Был светлый летний день. В кустах порхали воробьи. На скамейке, в тени, сидела полная женщина, возле нее неистово металась снежнoй белизны болонка. Хозяйка, опустив вниз руку, позволяла ей хватать свои пальцы. Болонка, благодарная хозяйке за предоставленную возможность, визжала от восторга. Кузин невольно позавидовал чистой радости собаки. Как мало ей надо, чтобы быть на седьмом небе от счастья.

А счастлив ли он? Пожалуй, да. Ведь он прописан и имеет, хоть какое, но жилье. Но откуда эта неудовлетворенность? Почему он, как болонка, не счастлив безоглядно? Наверное, потому, что он - человек. Ерунда. Можно подумать, что нет полностью счастливых людей. Есть. Но не он. Почему? Вспомнились напутственные слова Блинова. Так всегда наставляют, акцентируя внимание па трудностях. Тогда что же? Заявление он писал после издания приказа. Необычно, но не смертельно. А вот анкету он не заполнял. Почему никто не поинтересовался его семейным положением, партийностью, судим — не судим? Где это видано, чтобы, принимая на руководящую должность, не поинтересовались подноготной кандидата? По сути, его взяли с улицы. Так берут на самые гадкие, не престижные должности. Он почувствовал, что стал противен сам себе. До чего же он мастак портить себе настроение! Скорей всего в суматохе забыли поинтересоваться его данными, через пару дней вспомнят, а он тут целую гору наворотил. Как ни успокаивал он себя, тревога не утихала, поэтому, вопреки указанию Блинова, пошел к месту своей будущей работы.

Город Солнцеград поделен ЖЭКами на четыре района. Первый и третий ЖЭКи ведали новыми застройками. В этих районах селилось начальство, счастливчики из очереди, приехавшие по приглашению, и работники этих ЖЭКов. Жильцы, получая квартиры в новых домах, приводили их в порядок за свой счет, что являлось гарантией спокойной жизни, как самих жильцов, гак и работников ЖЭКов. Четвертый ЖЭК владел окраиной города, застроенной одноэтажными домами. Многие поколения их жильцов привыкли обходиться без каких-то там ЖЭКов.

Второй ЖЭК вобрал в себя бывший центр города. Новых домов на его территории не строили, старые не сносили, потому что в большинстве своем это были «крепыши». В центре, как в любом другом городе, селилось начальство. Стало быть, в бывшем центре живет бывшее начальство. Раньше они жили хорошо. Кто себя обидит? Сейчас стали жить плохо. Что изменилось? Ничего. Это и плохо. Общие кухни, печное отопление, отсутствие канализации в большинстве домов, значит и «удобства» во дворе. Кому это понравится в наше время? А каково пожилому человеку в таких условиях? Тем более он знает, что благоустроенное жилье получает в основном молодежь. Поэтому на территории второго ЖЭКа проживали обиженные жильцы. Об этом известно всем коммунальщикам, никто из них не стремился стать начальником в таком ЖЭКе. Кузин, естественно, этого не знал, Блинов, зная, не упустил случая.

Неутихающая тревога привела Кузина к месту будущей работы. Он вошел во двор, затененный с трех сторон домами. Слева, в глубине двора, крыльцо на пяти ступенях и высокая дверь, выкрашенная темной коричневой краской. Рядом информационная доска, подобная той, что привела его к Блинову. Дверь легко открылась. Вошел в длинный коридор. Справа у окон стулья. Двери в кабинеты — слева. Посетителей нет. Видно, не только Блинов знал, что в этот день сюда лучше не соваться. Прямо перед ним высокая филенчатая дверь с табличкой «Инженер». Оттуда доносились сердитые голоса. Дальше «Паспортист». Дверь открыта. За столом женщина. Голову не подняла. Пишет. Дверь бухгалтерии тоже открыта; Здесь, в полном смысле, дым коромыслом. Одна из трех женщин курит, остальные - дышат. Та, что курит, подняла голову, глянула бессмысленным взглядом и снова уставилась в бумаги. Дальше табличка «Секретарь». Слышен голос, кажется в телефон:

- Я вам сказала, начальника нет. Завтра будет, но новый.

Выходит, уже ждут его. Значит, нужен. Вот его будущий кабинет. Дверь закрыта. Вернулся к выходу. Прямо, в продолжение коридора еще дверь. Приоткрыл и увидел под стеной груду больших консервных банок из-под селедки. От них шел тошнотворный запах. Зачем они?

Из-за двери инженера послышались выкрики. Иногда выплескивался женский голос. Похоже, ей угрожают. Это заставило открыть дверь. Их четверо. Женщина, за столом, заваленным бумагами, и трое мужчин, стоящих рядом. Увидев, Кузина, женщина прикоснулась руками к пышной черноволосой прическе и сказала, будто обращаясь к нему:

- Сорок процентов я вам все равно не закрою. Хватит двадцати.

Мужчины пришли в движение. Кузин перестал видеть женщину, над нею замелькали кулаки, в воздухе повисла площадная брань. Кузин уловил сивушный запах и понял, что они пьяны.

- Стоп, мужики, — сказал он громко, - что напали па бедную женщину?!

Внимание «мужиков» раздвоилось.

Это она-то бедная? Убить ее мало! Кровь пьет у рабочих!

Ай, ай, - постыдил Кузин, - кто вас учил так разговаривать с женщиной?

К нему подошел один из троих.

- Откуда ты такой умный взялся? Аль по харе захотел?

- Назаров, Назаров, а ну, прекрати! — закричала женщина.

- Сиди, — сказали ей, — тебя не трогают и молчок.

«Может быть, драка», подумал Кузин. Назаров приблизился вплотную, смрадно дыша.

- Не дыши на меня, — спокойно сказал Кузин и отодвинул его от себя. Тут же получил удар по руке.

«Придется представиться, а то морду набьют».

- Спокойно, мужики, - сказал он, - я ваш новый начальник!

Сразу наступила тишина.

- Не брешешь? — то ли испуганно, то ли радостно спросил Назаров.

- Тебе побожиться или так поверишь?

- Верим! Все, кончилось бабье царство! Теперь мы найдем на тебя управу, Лариска!

Восторг был всеобщий.

- Тихо, ребята! — сказал новый начальник. — Что тут у вас происходит?

Все трое опять загалдели. Кузин услышал, что на них держится весь ЖЭК, а эта стерва их затирает. Они этого не потерпят.

- Стоп, ребята, дайте высказаться другой стороне.

- А нам чхать на то, что она скажет! Хорошо ручкой по бумаге водить. Пусть по крышам полазает!

- Вот что, ребята, — остановил их Кузин, — посидите в коридоре, а мы тут поговорим.

- Еще чего?! Говорите при нас.

- Как же при вас, если вы рта не даете раскрыть?

Назаров пошел к двери:

- Пошли, братва, покурим.

Инженера звали Ларисой Львовной Белянской. Она двадцать лет работает в коммунальной системе, по такого не помнит, чтобы люди в прямом смысле слова выбивали премию. Совсем совесть потеряли. Некоторые из них и зарплаты не заслуживают, которую им закрывают. Эта троица, вот так же, каждый месяц выбивает у нее премию. Руководство ЖЭКа не вмешивается в конфликты с рвачами. Было так, что довели ее до истерики. Весь месяц пили и халтурили. Она им закрыла десять процентов премии. Они пригрозили увольнением. Начальство, испугавшись, приказало выплатить им премию как передовикам.

- Что после этого вы делали бы на моем месте? — спросила она, заглядывая Кузину в глаза.

- Выл бы от тоски на Луну.

- Теперь будем вместе выть.

- Давайте сделаем так, Лариса Львовна, закрывайте им наряды, как учили. Со следующего месяца я возьму их под личный контроль. Вас же прошу вести строгий учет выполненных работ. Премию я сам им буду выплачивать.

Лариса Львовна чуть слышно спросила:

- Вы надолго к нам?

- Пока не выгонят, - пошутил Кузин.

- У нас не выгоняют. За двадцать лет я не помню, чтобы кого-нибудь выгнали.

Ему стало жалко эту уставшую женщину, и он, положив на ее плечо руку, бодро сказал:

- Тогда поработаем, Лариса Львовна. Я пойду, а вы заканчивайте с этими архаровцами, как договорились. В дальнейшем, если не улучшат работу, выть буду они, а не мы.

Он открыл дверь.

- Заходите, орлы-куриные перья. Лариса Львовна вас здорово расхваливала. В июле проверю: так ли вы хорошо работаете.

Изумленные «орлы» молча проводили своего нового начальника. Лишь за дверью он услышал их восторженный вскрик.

ГЛАВА 4

Первая неделя работы Кузина в должности начальника заканчивалась совещанием у начальника ГЖУ. Он считал, что не успел «наломать дров», поэтому был спокоен.

В кабинете Блинова ему указали на стул, на котором уже сидели предыдущие начальники второго ЖЭКа. Кузин сразу ощутил его жесткость. Он обратил внимание, что все начальники ЖЭКов и их старшие бухгалтера занимают такие же стулья. Работники аппарата ГЖУ, расположившиеся у приставного стола, сидят в мягких полукреслах, а Блинов во вращающемся кресле. Кузин подумал, что кресельная субординация должна стимулировать желание продвинуться по службе. О вращающемся кресле мог мечтать только главный инженер Денис Иванович Лапшин, но шансы его, как уже знал Кузин, ничтожно малы. Он пережил нескольких начальников, приобрел язву желудка, но желанное место так и не занял.

Как и ожидал Кузин, выступавшие на совещании о нем не вспоминали. Но тут заговорил Лапшин, и спокойствие как рукой сняло. Причина тому – жалоба жильцов дома №43, что по улице Матвеева. В прошедшую избирательную компанию они отказались голосовать, требуя немедленного ремонта их квартир. Наехавшее начальство признало претензии жильцов обоснованными и поручило ЖЭКу-2 исправить положение. Были оговорены сроки выполнения работ, но, как заявил Лапшин, руководство ЖЭКа еще не прониклось ответственностью.

- Что скажете, товарищ Кузин? - спросил Блинов.

- Я не в курсе дела.

- Уже неделю как у руля и все еще не в курсе, - заметил Лапшин.

- Да, Павел Андреевич, неделю вы уже потеряли.

- Возможно и так, - ответил Кузин, - но кто мне ставил задачу по этому дому? О нем я узнал только сейчас, на этом совещании.

- Позвольте, Денис Иванович, - удивился Блинов. – Разве вы не вводили Кузина в курс дела?

- В этом ЖЭКе не было порядка и не будет! – едва не выкрикнул Лапшин.

- Все понятно, - резюмировал Блинов и начал подробно рассказывать всем присутствующим о важности выполнения обещаний по ремонту «объекта №43».

По его словам, жильцы воспользовались предвыборной компанией. Их дом был в плане на ремонт, но следующем году, но кто-то сказал им, что этот план – «филькина грамота». Тут и началось. Дали обещание в августе закончить ремонт. Он, Блинов, оспаривал эти сроки, но его вынудили подчиниться. Прошло около месяца, но там и конь не валялся. Кузину необходимо бросить все силы на этот объект, и за счет высокой организации работ указанные сроки выдержать. Для выполнения работ все материалы есть. На полы древесностружечная плита. Краска тоже есть. Она, правда, темных тонов. Здесь нужно проявить гибкость и обменять ее на светлые тона. Оконных и дверных блоков нет, поэтому ограничиться тщательным ремонтом. Нужно не забывать, что обещания даны не к Новому году, вроде пожелания, а в период выборов. Это придает обещаниям политическое звучание, а с этим шутить нельзя. Так Павел Андреевич стал героем современной сказки по приготовлению супа из топора.

На следующий день Кузин пошел на ЖЭКовский хоздвор, чтобы встретиться с Белянской. Это было ее постоянное место работы. Здесь она давала распоряжения по выполнению заявок жильцов. Здесь рабочие, получив задание, выписывали нужные материалы и расходились по работам, сопровождаемые часто самими заказчиками.

Кузин уже был здесь, наблюдал распределение работ. Когда спросил у Белянской о плане работ, то вызвал у нее неподдельное удивление. Оказывается, она действует по обстановке. Чтобы понять, что это такое, то нужно, хоть годик повариться в этом котле.

Первый урок «действия по обстановке», Кузин получил тут же, не выходя с хоздвора. Возле склада ему удалось услышать разговор двух женщин. Они, конечно, не знали, что рядом с ними стоит начальник ЖЭКа, поэтому говорили откровенно. Когда он подошел, то одна из них спрашивала:

- Ждете уже неделю?

- Да, и неизвестно, сколько еще ждать. У нее вечно чего-то не хватает. Хорошо хоть не отказывает.

- Она всем обещает. Вы, наверное, настоять не можете.

- Я ей говорила, что у меня мама больная, а в квартире холодно. Ту зиму промучились, неужели и эту придется мерзнуть?

- Аргументы убедительны, но все это нужно кричать, кричать, как можно, громче.

- Я не умею кричать.

- Если хотите жить в тепле, то придется научится.

- Как это все дико.

Не умеющая кричать женщина направилась к Белянской. Кузин за ней. Остался в коридоре, а женщина вошла. Слышит голос:

- Лариса Львовна, когда же вы пришлете ко мне печников?

Белянская молчит, видимо не может оторваться от бумаг. Женщина вынуждена продолжать:

- У меня мама больная, а печь стоит разваленная. Вы обещали.

Белянская отзывается:

- Я уже говорила вам, что нет печных решеток.

Просительница изменила тон: неумело закричала:

- Я сейчас вам так дам «нет решеток», что вы отсюда выскочите, как из пушки! Я, я вам такое сделаю, что вы не только решетки, но и саму печь родите!

- Успокойтесь, гражданка, - уже Лариса Львовна просит, - я вам на той неделе пришлю печников.

- Еще чего! – вошла во вкус женщина, не умевшая кричать. – Сегодня и сию минуту! Или я не знаю, что с вами сделаю!

- Чего вы расшумелись? – спросила Белянская, - Я сказала вам, что пришлю, значит пришлю. Вам загорелось сегодня? Пусть будет по-вашему. А кричать не надо. Здесь не базар, а учреждение.

Кузин тяжело вздохнул и вышел во двор. Он видел как, сопровождаемая двумя печниками, шла к воротам новоявленная крикуха. За ними протарахтел грузовой мотороллер, заполненный материалами. На груде глины лежала печная решетка.

После этого случая Кузин настоял на составлении графика работ. Он с Белянской ходил по квартирам и определял сроки.

Теперь же, похерив график, придется переключаться на «43-й объект». Белянская все знала о нем. У нее были замеры и описи работ по каждой квартире. Был и список необходимых материалов.

- Почему вы не поставили меня в известность об этой работе? – спросил Кузин.

Белянская передернула плечами.

- Эти работы нам не под силу. Мы не стройуправление. Я говорила это вашей предшественнице.

- Она что?

- Согласилась.

- Блинову доложили об этом?

- Он и без нас все это хорошо понимает.

Кузин едва сдерживал себя. Ему не хотелось ругаться, но не мог удержаться, чтобы не упрекнуть:

- Лариса Львовна, оттого, что мы спрячем голову в песок, проблема не исчезнет. Тут не только ремонт, но и политика. Им же в период выборов обещали!

- С испугу наобещали, - усмехнулась Белянская. – Что говорили жильцы, то и наобещали. Никто не вник в то, что у нас текущих работ по самую завязку. Вот вы говорите, что все материалы есть.

- Я повторил слова Блинова.

- Древесностружечную плиту вместо досок на пол класть ни в коем случае нельзя. Она будет рассыпаться от сырости. Через год люди будут на ней ломать ноги. Пусть вы с этим не сталкивались, но Блинов с Лапшиным – специалисты. Почему они идут на это?

Кузина разбирала злость. Что тут рассусоливать? Приказ нужно выполнять, а не обсуждать. Раньше можно было шуметь. Сейчас Блинов не пойдет на попятную.

- От того, что мы будем так рассуждать, - сказал он, ничего не изменится. - Нам, Лариса Львовна, поставили задачу и мы должны ее выполнять.

- Он наобещали, а спрашивать будут с нас. А потом за такую работу нас еще и проклинать будут.

Они два часа ходили по квартирам злополучного дома. Кузин убедился, что жильцы не зря жаловались. Дыры в полах стыдливо прикрыты фанерками. Открыл окно, хотя советовали это не делать, пришлось заталкивать его на место по частям.

После осмотра уселись в беседке тут же во дворе.

- Неужели в этом доме никогда не делали ремонт? – спросил он.

- В том то и беда, что делали, - грустно ответила Белянская.

- Почему вы так говорите?

- Лет двадцать назад, я начала работать в этом домоуправлении. Тогда еще не придумали ЖЭКи. И вот в этом доме затеяли ремонт. Многие жильцы сопротивлялись, считая, если и нужен ремонт, то выборочный. Их не послушали, содрали полы, сняли филенчатые двери, оконные блоки и поставили все новое.

- Что же здесь плохого?

- Тогда я так же думала, потому что была дура. В то время в городе развернулось индивидуальное жилое строительство. Всем нужен материал, а в лесоторговом складе торгуют только березовыми вениками. Тогда наше начальство сообразило, как можно помочь людям. Оно выбрало дом дореволюционной постройки, где столярка была еще в хорошем состоянии, и включило его в план капитального ремонта. Под план получили и лес и дверные и оконные блоки. Все честно установили, а снятое списали как дрова. Все снятое с выгодой для себя продали. Лет через пять полы начали гнить, рамы, двери рассохлись. С тех пор и идет война.

- Неужели некому было остановить их?

- Дом в плане. Кто остановит? Эти люди умели говорить красивые слова, а сами – хищники. Я их, как огня, боялась.

В беседку вошла женщина. По росту – девочка. У нее некрасивое, но волевое лицо. Белянская представила ее:

- Это Любовь Петровна. Ее мама не дала делать у нее ремонт. Уехала, а квартиру закрыла. У них и сейчас полы как звоночек.

- Мы у них были? – поинтересовался Кузин.

- До них не дошли. Да там и делать нечего.

Любовь Петровна всполошилась.

- Как это нечего делать? Вы, Лариса Львовна прекрасно знаете, что у меня окна не открываются, потолки обвисли. Ждете, когда обвалятся? Стены перетереть надо. Квартплату берете, а ничего не делаете!

- Мы все сделаем, что вы говорите, но чуть позже, - ответил Белянская, посмотрев вопросительно на начальника.

- Да, Любовь Петровна, - поддержал инженера Кузин, - мы сначала отремонтируем аварийные квартиры, потом и вашу.

- Меня это не устраивает, - возразила Любовь Петровна. - Мне нужно сейчас, пока я в отпуске.

- Я вас попрошу, Любовь Петровна, - сказал Кузин, - разрешить нам самим регулировать наши работы.

- Меня ваша регуляция не устраивает. Не хотите неприятностей, завтра же дайте мне трех рабочих. Я им сама найду работу.

С этими словами она вышла из беседки, но вернулась.

- Еще одно, регуляторы. Не забудьте беседку отремонтировать. Это любимое место Бориса Ивановича. Не отремонтируете, он вам такое отрегулирует!

Таким презрительным тоном с Кузиным еще никто не разговаривал. Он еще думал, как ответить, но Любови Петровне не нужен его ответ. Посмотрев ей вслед, он спросил Белянскую:

- Кем это она нас пугает?

- Зампредом исполкома – Волковым.

- Он что здесь живет?

- Как вы могли подумать такое? – удивилась Белянская. – Здесь был его, так называемый штаб, когда работала комиссия. Это она издевается над нами, Павел Андреевич. Просто видеть ее не хочется.

- Успокойтесь. Не опускайтесь до ее уровня. Тем более, беседку мы не будем ремонтировать.

- Вы забыли, что она в плане?

- У них мужики есть во дворе?

- Так они гвоздя бесплатно не забьют.

- Все. Решили! Завозите сейчас же материал, чтобы завтра не терять на это время.

- Нет, Павел Андреевич, этого делать нельзя. Его за ночь растащат.

- Кто растащит? Это же их материал!

- Это наш материал.

- Ладно. Будь по-вашему, но завтра в девять, чтобы все кипело. Всех рабочих, без исключения, сюда.

- У нас есть неоконченные работы. Их бросать?

Кузин замялся.

- Нет. Заканчивайте, но новых работ не начинайте.

- Ой, что завтра будет! Вы представить себе это не можете.

Лариса Львовна закатила глаза, свела руки и хлопнула ладонями.

- Завтра я забегу в контору и сразу к вам, - заверил Кузин. – Воевать будем вместе.

ГЛАВА 5

На этот раз Кузину не удалось незаметно пройти через хоздвор. Его уже знали в лицо. Пытались остановить, но он, как танк, без остановки, прошел к Белянской.

- Слава Богу, пришли. Они меня тут чуть не съели.

- Так чего они еще ждут?

- Теперь, наверное, будут вас есть. Они все хотят услышать от вас. Они считают, что я хитрю.

Скрывая даже от себя охватившее его волнение, Кузин вышел во двор. Легко принимать непопулярные решения, когда в глаза не приходится смотреть тем, кого ущемляешь. А тут…

Только вышел, перед ним возник сухонький мужичок, в свободном пиджаке из ткани «метро». Вязаный капроновый галстук косо болтался на жилистой шее. Кузин попытался обойти его, чтобы выйти к толпе, но тот схватил его за рукав.

- На каком основании вы забираете у нас рабочих? – скрипучим голосом спросил мужичок.

- По решению горисполкома.

- А может Совета Министров?

Кузин понял, что попался на зуб бывшему номенклатурному работнику. Его не заворожишь высокими инстанциями.

- Если у вас начали работы, то мы их закончим, - сообщил он.

- Вы издеваетесь?! – вскричал «мужичок». Меня уже месяц кормят завтраками! Вчера сказали, что дадут рабочих сегодня! А вы, а вы.…Трясутся губы, резко обозначены желваки на желтом лице.

- Вы немедленно отмените свое дурацкое распоряжение, - продолжал кричать он, - и пришлете ко мне рабочих!

- Приходите через месяц, и вы их получите.

«Мужичок» глотнул открытым ртом воздух, дернул головой и только после этого прокричал:

- Ты сделаешь это немедленно или тебя завтра же здесь не будет!

Он махал руками перед самым лицом Кузина. Много ли надо, доведенному до исступления человеку, чтобы тебя ударить? Что ему, Кузину, после этого делать? Дать сдачи, защищаться или подставить другую щеку? Он, заложив руки за спину, ждал удара. Кулаки мелькали, брызгала слюна, но удара не было. Кузину хотелось вытереть лицо от слюны, но он боялся убрать руки из-за спины.

Что же люди? Люди смотрят. Смотрят как выразитель их чаяний, скачет возле носителя всех бед. Они ждут когда начальник ЖЭКа сдастся или старик, разъяряясь еще больше, ударит его. Но тут из толпы вышел Назаров и перехватил руку старика. Тот крутнулся на месте и оказался лицом к лицу с рабочим.

- Что, Фонтомас, разбушевался?

- Пусти, хулиган! – прокричал старик и ударил Назарова по руке.

- Ты, овес, пропущенный через лошадь, еще и драться начинаешь!

С этими словами, рабочий притянул старика к себе и неизвестно чем бы все это кончилось, если бы Кузин его не остановил:

- Отпусти!

Назаров толкнул старика по направлению ворот.

- А ну, чухай отсюда!

- Я это так не оставлю! - прокричал тот и скрылся за воротами.

- Жди жалобу, начальник, - предрек Назаров.

- Нечего было вмешиваться, - упрекнул Кузин.

- Так он же убил бы вас.

- Убил бы – ответил.

- Вам бы легче было?

Кузин не успел ответить, ибо Лариса Львовна, оказавшись рядом, сказала:

- Правильно, Павел Андреевич, нам лучше быть убитым, чем дать повод для жалоб. Если помните, я это и предвидела.

Кузин осмотрелся и неожиданно, даже для себя, рассмеялся. Во дворе не осталось ни одного жильца. Он, пообещав прийти на «43-й объект» сразу же после обеда, пошел в контору.

Уже в коридоре на него обрушился звонкоголосый собачий лай. Так, оглушенный им, он и шел по коридору, машинально здороваясь с посетителями. Как завороженный остановился у двери секретаря. За дверью и был источник собачьего бреха. Он вошел в комнату и не увидел Нину, секретаря ЖЭКа. Ее стол закрывала женская фигура, одетая в цветастое ситцевое одеяние со множеством складок. Вокруг нее вились собаки. Кузин не смог их сосчитать. Они были белыми, черными, маленькими и звонкоголосыми.

- Что тут происходит? - спросил Кузин, повысив голос.

Женщина повернулась к нему, и он увидел Нину. Глаза полные слез, губы крепко сжаты. Женщина с интересом рассматривала его, забыв о Нине.

- Вы начальник? – властно спросила женщина.

Не желая перекрикивать собак, Кузин отделался кивком головы.

- Тогда я должна вас спросить, что здесь происходит?

- Зайдите ко мне, - предложил он, намериваясь освободить Нину от шумных посетителей.

Он открыл своим ключом кабинет и, едва распахнул, как в него с лаем ворвались собаки, а за ними чинно вошла их хозяйка. Она была монументальна, но крайне неряшлива. Каштановые волосы собраны в высокую прическу, схваченную множеством шпилек и заколок. Под широкой и нечистой юбкой колыхался живот. На нем лежат руки, а на руках собачка, похожая обличьем на летучую мышь.

- Кто вы, назовитесь, попросил Кузин.

Женщина удивленно посмотрела на него и спросила:

- Вы действительно меня не знаете? Вы не шутите?

- Я спрашиваю: кто вы? – повысил голос Кузин.

- Как приятно видеть человека, который тебя еще не знает. Мне просто жаль с вами знакомиться.

- Прекратите паясничать!

- Не надо нервничать, товарищ начальник. Я, Засохина Наталья Леонтьевна. Прошу, как сможете, любить и жаловать.

К ее просьбе, громко залаяв, присоединилась собачка, сидевшая на руках. Хозяйка сбросила ее на пол, но на ее место тут же вскочила другая.

- Вы можете их успокоить?

Засохина плюхнулась на стул, и собаки сразу же попрыгали ей на колени. Тяжело дыша, тут же замолчали, высунув розовые язычки. Их было пять, а когда бегали, казалось десяток.

- Зачем вам столько собак?

Посмотрев на начальника изучающим взглядом, Засохина ответила:

- Я предвижу, что этот вопрос вы зададите мне еще не раз, поэтому отвечу на него как-то потом, а сейчас перейдем ближе к делу. Секретарша не выдает мне справку о печном отоплении, ссылаясь на ваш приказ.

Кузин не мог дать такой приказ. Вызвал Нину. Как можно ласковей, спросил:

- Ниночка, почему ты не выдаешь гражданке Засохиной справку о наличии печного отопления?

- Павел Андреевич, ее давно предупредили, чтобы она не являлась сюда с собаками. Она нас игнорирует. Мы то же самое решили делать с ней.

- В смысле не выдавать справки?

- А что? Посидит в холоде, тогда узнает, как нас игнорировать.

- Дашь, шмакодявка, куда денешься, - закричала Засохина, сопровождаемая собачьим квинтетом.

Кузин скривился, как от зубной боли. Встав со стула, приказал:

- Выйдите в коридор!

Нина распахнула дверь, Засохина, помешкав, вышла. Звонкий лай вынесся за ней. Нина захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

- Рассказывай, - буркнул недовольно начальник.

- А что рассказывать? Вы тут недавно, поэтому не знаете, что ЖЭКу было приказано ликвидировать собачью ферму Засохиной. Соседи жалуются. Все шишки на нас падают, будто это мы их разводим.

- Кто решил не выдавать ей справки?

- Мы.

- Кто «мы»? Засохина говорила, что не «мы», а я тебе приказал.

Нина смутилась. Посмотрела на начальника полными слез глазами.

- Извините, Павел Андреевич, это я для солидности сказала. Я не думала, что вы так быстро вернетесь.

- И, как по-твоему, мы имеем право не выдать ей эту справку?

- Вы еще сомневаетесь?! Она имеет право нас игнорировать, а мы ее нет?

Девочка произносила слово «игнорировать» с каким-то доверием к нему. Оно было ее единственным аргументом. Кузину так не показалось. Ему необходимо знать точно: имеют они право не выдавать справку в подобной ситуации. Жаль, нет рядом мудрой Белянской. Он нажал кнопку вызова старшего бухгалтера Татьяны Викторовны. За эти немногие дни успел убедиться в ее добросовестности. Это молодая, крепко сбитая женщина была надежным двигателем жэковского корабля. Если он еще не затонул, то благодаря ее неуемной энергии и находчивости.

Услышав вопрос Кузина, Татьяна Викторовна широко улыбнулась.

- Павел Андреевич, - сказала она, - если мы не выпишем ей справку, то она побежит тут же в горисполком. Представляете, какой переполох она там устроит?

- Я не об этом, - досадливо поморщился Кузин. – Скажите прямо: мы имеем право не выдавать справку, если гражданин, на наш взгляд, нарушает общественный порядок?

- Конечно, нет. У нас нет таких прав.

- Теперь ясно. К Засохиной нужно искать другие подходы, а сейчас, Нина, выдай ей справку.

Секретарь недовольно дернула плечами и стремительно вышла. Татьяна не торопилась уходить.

- Я предложила бы вам, Павел Андреевич, - сказала она, - сходить к Засохиной. Поговорите с ней в домашней обстановке. Ее соседи не оставят нас в покое. Она, своими собаками, отпугивают от них курортников. Вот и злятся.

Кабинет снова огласил собачий лай. Подписывая справку, Кузин сообщил Засохиной:

- Я к вам сегодня зайду в гости. Вы будете через час дом?

- А что вам у меня делать?

- Попытаюсь понять вас.

- Такие, как вы, у меня уже были. Короче, повезет – встретимся.

Через час Кузин был возле дома Засохиной. В окне, возле ворот, увидел листок бумаги, приклеенный к стеклу. На его пожелтевшей поверхности едва различались буквы. Напрягши зрение, Кузин прочел: «Продается фокстерьер, скрещенный с африканской обезьяной». Перечитал. Всё так.

Решительно толкнул калитку и вошел во двор. Навстречу бросилась свора маленьких собачек. Они носились вокруг его ног, имитируя желание укусить. Из дома вышла их хозяйка. Она замахнулась на них суковатой палкой, и те, визжа, отбежали от него.

- Пришли все же, - пробормотала Засохина. – Идите, мои собачки не кусаются.

Она шла впереди, звонко постукивая палкой по камням дорожки. Собачки, вслушиваясь в стук, слегка повизгивали.

Комната и кухня. Вот и вся квартира Засохиной. Собаки содержались на кухне. На газовой плите и на столе валялось множество разнокалиберных консервных банок. Над всем этим вились рои мух. На полу, вдоль стен, вороха тряпок: постели питомцев Засохиной.

- Посмотрели? – поинтересовалась хозяйка

- Посмотрел.

- Ну и гуд бай!

Кузин претворился непонятливым. Показывая на квадратик в окне, спросил:

- Скажите, что за объявление у вас там?

Глаза женщины насмешливо блеснули.

- Вы слышали, что реклама – двигатель торговли? Так это тот случай.

- Не понял. Вы не могли бы увязать это утверждение с текстом объявления?

- Так и быть! У меня действительно были фокстерьерчики, испорченные каким-то дворянином.

- При чем здесь обезьяна?

- В этом, начальник, и есть смак. Иначе говоря, рекламный трюк. Люди любопытны, особенно дети. Приходят, любуются обзьянособакой. Понимают, что тут что-то не то, но все равно покупают. Сейчас я всех распродала, но объявление не снимаю. Вот обновить бы его не мешало. Вы не скажете Нине, чтобы отпечатала?

- Наталья Леонтьевна, вы и меня хотите втянуть в обман?

- Как вы смогли догадаться, дорогой начальник? – пробурчала Засохина, направляясь к выходу.

Во дворе Кузин спросил:

- Вы понимаете, Наталья Леонтьевна, что развели у себя в квартире антисанитарию

Засохина остановилась и насмешливо проговорила:

- Вот вы сами сказали: «у себя в квартире». Правильно сказали. Так у себя в квартире я могу делать, что захочу. Я к вам не лезу, не лезьте и вы ко мне!

- На меня соседи не жалуются, - напомнил Кузин.

- Соседи. Тьфу, им, - сплюнула Засохина. - Вы думаете, им не все равно, как у меня на кухне? Они злятся, что я не держу курортников. И не буду! – выкрикнула она. – Я не сдам себя в рабство ради денег! Сейчас я окружена милыми для меня существами. Они меня любят, я их. От продажи собачек я имею те же деньги, что и они от курортников, но, не в пример им, ни перед кем не унижаюсь.

- С той разницей, - заметил Кузин, - что они налоги платят, а вы нет.

- Какие налоги? Кто их платит? Они? Не смешите!

- Как бы там ни было, Наталья Леонтьевна, помните, если вы еще раз придете в контору с собаками, то считайте, о нашем разговоре будут знать в налоговой инспекции. Нужны вам эти неприятности? Подумайте.

Он вышел за ворота и посмотрел на часы. Сколько времени потратил, а что выходил? Да эту даму голыми руками не возьмешь. Не дай Бог, дойдет эта проблема до начальства, не важно какого, и ему обязательно поручат решение этой проблемы. Ведь, по сути, придется ломать человеку привычный уклад, а Засохина – крепкий орешек. Во что это выльется? Трудно предугадать.

Во дворе «43-его объекта» он увидел почти не тронутый материал. В чем дело? В беседке нашел плачущую Белянскую. Она, всхлипывая, проговорила:

- Я вас ждала после обеда, а вы не пришли.

Кузин вспылил:

- Я что, свидание вам назначал?

Та отрешенно махнула рукой.

- Какое свидание? Посмотрите, что там делается!

- Где?

Белянская тяжело поднялась и, прихрамывая, на правую ногу, пошла в глубь двора.

- Что у вас с ногой? – встревожился Кузин.

- Обычная история. Как понервничаю, так ступить не могу.

У квартиры Любовь Петровны, сказала:

- Заходите. Да не стучитесь, вы!

За дверью запахи свежей краски и штукатурки. В другой комнате слышался пьяный гвалт. Открыв дверь, увидел теплую компанию своих рабочих. Они сидели за столом, уставленном бутылками с вином. К нему подскочила хозяйка квартиры:

- Прошу вас, Павел Андреевич, откушайте. Небось, проголодались. Я и Ларису Львовну приглашала, только она брезгует.

Хороша штучка эта Любовь Петровна! Кузину хотелось выть волком, а не садиться за стол.

- Встать всем и пройти к беседке! – скомандовал он.

- Что раскричался начальник? Не рано ли кричать начал?

Ворча, рабочие потянулись к выходу. У прихвативших с собой бутылки, Кузин отбирал. Любовь Петровна что-то хотела сказать ему, но встреченная бешеным взглядом, молча отошла в сторону.

- Все здесь? – спросил Кузин, входя в беседку.

Получив утвердительный ответ, сказал Белянской:

- Рассказывайте!

Белянская трудом собиралась с мыслями. Видно было, как тяжело далась ей эта история. Наконец начала говорить:

- Сразу все шло хорошо, ничего не скажешь. Но стоило мне отлучиться, как эта сволочь.

- Товарищ Белянская, прошу без эпитетов, – прервал ее начальник.

- Извините. Так вот эта, что без эпитетов, переманила к себе Кузьмина и Головлева.

Кузин не всех знал по фамилиям, поэтому скомандовал:

- Встать, о ком говорят!

Встали. Это те, кого он успокаивал в первый день знакомства с ЖЭКом.

- Спасибо, садитесь.

Белянская продолжала:

- Было часов одиннадцать, когда я пришла. Эти, уже выпившие, работали у нее. Я не смогла их оттуда вытащить. К вечеру туда потянулись остальные. Они не могли не составить компанию.

- А что, после работы уже и выпить нельзя?

Кузин соображал, как поступить. Нужен был сильный ход, который запомнился бы всем.

- Лариса Львовна, учитывая, что трезвых нет, отпустим всех по домам, но прежде убрать материалы со двора. С завтрашнего дня рабочий график для всех закон. Сегодняшнюю недоработку выполнить завтра. Головлев и Кузьмин напишут заявление с просьбой уволить их по собственному желанию. Не напишут – уволим по статье.

- С кем останешься начальник? – спросил Головлев. – Мы здесь все пьющие. Скоро с Лариской сами будете ишачить.

Это была единственная реплика на решение начальника. Хмурые и молчаливые пошли заносить материалы.

Когда рабочие ушли, Кузин сказал Белянской:

- Собирайте жильцов, говорить будем.

- Это вы серьезно, Павел Андреевич, в отношении рабочих?

- Что серьезно?

- Вы серьезно увольнять их собираетесь?

Кузин удивился:

- Неужели вам, товарищ Белянская, не надоела эта пьянота?

- Хуже горькой редьки, но с кем, в конце концов, останемся?

- Думаю, до этого не дойдет. Я не намерен всех выгонять, но наказывать мы должны за каждый случай пьянства на производстве. Среди них, я уверен, есть такие, что пьют не по необходимости, а по пьяной традиции. Мы должны создать им условия для трезвой работы.

Белянская слушала начальника с печальным выражением лица, кивая головой, будто соглашалась с ним. На самом деле она считала сказанное пустословием. Ее горький опыт не позволял быть полностью откровенной с начальством, поэтому скрыла то, что привыкла к ежедневным пьянкам рабочих, так же как к плохому снабжению, считая это чем-то предопределенным. Собирая жильцов, она думала над тем, как ей было бы непривычно руководить трезвым коллективом. И успокаивала себя тем, что такого никогда не случится по причине того, что ее пьющий коллектив – осколок спивающегося народа.

В беседку заходили жильцы. Женщины в домашних халатах, мужчины в трико. Когда Белянская доложила, что больше никого не будет, Кузин открыл собрание, предоставив ей слово. Она сообщила, что первый день работ сорван, но обещала подтянуться. Поняв, что продолжения не будет, Кузин удивился и решил уже сам прояснить причины срыва графика.

- Лариса Львовна, - сказал Кузин, - лаконично, но не объективно доложила вам состояние дел. Необъективно потому, что не вскрыла причин невыполнения графика работ. И вы, которым не сделали намеченные работы, тоже молчите. Почему не возмущаются жильцы пятой квартиры? Ведь это у них должны были настелить полы. Не настелили. Почему? Да потому, что соседка ваша и двадцать второй квартиры, не считаясь с тем, что ремонт в ее квартире отнесен на более поздний срок, заманила к себе рабочих обильной выпивкой. Я собрал вас здесь, чтобы обсудить этот дикий случай. Я сегодня уволил двух рабочих, которые сорвали график работ. Если так будет продолжаться, то ЖЭК останется без рабочих, а вы без полов, окон и дверей.

Едва Кузин остановился, как на середину беседки выскочила Любовь Петровна и сразу пошла в наступление:

- Откуда у вас, дорогой начальник, такие иждивенческие настроения? Выходит, мы виноваты, что у вас рабочие – пьяницы? Воспитывать их надо, как к тому призывает партия и правительство. Я их насильно тащила? Они сами пришли. Я им только сказала: «Ребята, работа есть». Они мне: «Бутылка, тетка». «После работы, ребята». «После работы само собой». То, что они мне за день сделали, Павел Андреевич, под вашим мудрым руководством и недели бы не хватило. Так что еще неизвестно, помешала я вам или, наоборот, помогла.

- Кто еще хочет выступить?

Желающих не было.

- Как понимать ваше молчание?

- Понимайте так, что все ясно.

- Минуточку, товарищи, Мы бросили все силы, чтоб выполнить обещание, данное вам руководством города. Но если хоть один случай, подобный сегодняшнему – я буду вынужден прекратить работы. Спаивать рабочих я не позволю!

- Что делать, если они у вас иначе не работают?

- Я хочу, чтобы вы поняли – я не шучу!

Выйдя с Белянской на улицу, Кузин сказал:

- Вам, Лариса Львовна, надо быть побоевитее.

- Вы многое получили от своей боевитости?

- Они узнали нашу позицию.

- Эти лозунги они давно усвоили.

- Но они не связывали их с прекращением работ!

- Они знают, что никто не позволит вам их прекращать.

Кузин невольно остановился.

- Вы убиваете меня, Лариса Львовна своим скептицизмом.

- Это моя защитная реакция, Павел Андреевич. С ее помощью я надеюсь дожить до пенсии.

-У меня такое впечатление, что вы всегда ждете от работы отрицательного результата.

- Зачем? Меня больше устраивает хороший результат. Плохой принимаю, как имеющий право быть и не делаю из этого трагедии.

- Тогда чем объяснить ваши сегодняшние слезы?

- Вы, конечно, подумали, что я ревела по невыполненной работе? Впрочем, вы правы, я плакала по работе, но не сегодняшней, а по вчерашней. Когда сидела с вами до полуночи и планировала, заранее зная, что это все кошке под хвост. Так и получилось. До свидания, Павел Андреевич.

Первое, что подумал Кузин, расставшись с Белянской, что он, делающий все правильно, терпит поражение по всем позициям. Отработанные на заводе методы, здесь не проходят. Решил не подавлять Белянскую, а внимательнее прислушаться к ее советам.

В очередную среду Кузин шел на планерку с тревожным сердцем. Работы на «объекте» шли туго: мало людей, трудно с материалами.

После информации Кузина выступил главный инженер. Отметив недоработки начальника ЖЭКа, он особо остановился на увольнении двух рабочих, хотя Кузин о них не докладывал.

- Нехорошо получается, Павел Андреевич. Женщины, командуя вашей конторой, могли работать с этими людьми, а вам подавай ангелов. От вас ждали решительных воспитательных мер, а вы расписались в бессилии. Вы куда их уволили? На Луну? Они пойдут на такое же социалистическое предприятие, где их будут воспитывать вместо Кузина другие. Или вы надеетесь обзавестись ангелами? И вы знаете, где их взять?

Лапшин подождал ответа и, не дождавшись, продолжал:

- Я понял, что вы не знаете, где их взять, поэтому ваши действия сродни авантюризму. Скоро он нас, Артур Петрович, поставит перед фактом, когда в ЖЭКе некому будет выполнять работы! Прошу вас дать указание запретить товарищу Кузину проводить увольнение без согласования со мной!

После такой тирады в кабинете установилась тишина. Только скрип жестких стульев под работниками ЖЭКов выдавал, их нетерпение поскорее услышать ответ на необычный ход главного инженера. Обдумывая его, Блинов не спешил удовлетворить их любопытство. Вот он заговорил медленно, будто неохотно:

- Я считаю, Павел Андреевич, что вам и крыть нечем, так прав Денис Иванович. Если вы собираетесь сделать решительный шаг, придите, посоветуйтесь. Ваши задачи тесно увязаны с нашими, поэтому и решать их вместе. Мы не номерной завод, где и платят хорошо, и условия работы приличные. Вот они и имеют возможность привередничать. Мы работаем с теми, кого Бог пошлет, у кого судьба не сложилась. Им трудно живется, и нам с ними не легко. Помогать им наша задача, а не выбрасывать за ворота. Нельзя разбрасываться людьми, уважаемый Павел Андреевич. Денис Иванович, подготовьте приказ по ходу ремонта в 43-м доме.

К концу недели Кузину вручили приказ по ГЖУ. Недостатки по выполнению ремонтных работ в доме №43 по улице Матвеева объяснялись низким уровнем политико-воспитательной работы. Начальнику ЖЭКа объявлялось замечание. Взыскание не ахти какое, но все равно неприятно. Единственно, что успокаивало, Блинов не пошел на поводу у Лапшина и не указал на необходимость согласовывать с ним увольнения.

ГЛАВА 6

Кузин просматривал почту, когда в кабинет зашла Нина и молча положила на стол номер местной газеты «Солнцеградская здравница». Раньше она его этим не баловала. Кузин удивленно посмотрел на нее.

- Не на меня смотрите, Павел Андреевич, а на последнюю страницу, - многозначительно сказала секретарь.

Он перевернул газету и сразу увидел броский заголовок: «Собачья канитель». Стал жадно читать. Очень натурально описывался засохинский ералаш. В конце автор спрашивал: «Как реагируют на все это работники ЖЭК-2, участковый инспектор милиции?» И тут же себе отвечал: «А никак». «Все, - подумал Кузин, – хочешь, не хочешь, а воспитанием Засохиной заниматься придется». Оторвавшись от газеты, увидел, что Нина не ушла.

- Не надо было справку давать, - упрекнула она.

Кузин усмехнулся, удивляясь упрямой наивности девочки.

- Хочешь в фельетон попасть? Ты лучше скажи мне кто у нас участковый инспектор.

- Младший лейтенант милиции Воронин Георгий Михайлович. Он заходил, спрашивал вас.

Разыщи его. Пусть зайдет.

Воронин пришел в тот же день. Крепко пожали друг другу руки, посмотрели в глаза и сразу стали на «ты».

- Читал? – спросил Кузин, кивая на газету.

Нахмурив густые брови, Воронин «пробежал» заметку.

- Ну, что ж. Будем заниматься. Ты был у нее?

- Имел счастье. Что будем делать?

- Все, что положено в этой ситуации. От тебя пойду к ней, составлю протокол. На административной комиссии ее оштрафуют на 10 рублей и предложат навести порядок. Дадут время для этого. Она не выполнит указание, и тогда снова на комиссию.

- А нет более короткого пути? Приказал, и дело с концом?

Воронин рассмеялся.

- Завидую тебе начальник, сколько нервов сберег, не общаясь с таким народом. Приказал, и в дамках, - съехидничал он. – На самом деле все будет совсем иначе. Засохина не явится на комиссию. Ты мне сообщишь об этом. Я снова к ней. Предупреждаю, что, если не явится, отведу под конвоем. Она не слушает. В третий раз отвожу ее сам на комиссию. Она не выполняет указания комиссии. Тогда все повторится. Итак, без конца.

- Что же это такое? – удивился Кузин

- Это называется нашей действительностью, Паша. Зато никто не упрекнет в том, что ничего не делаем.

- Кому нужна такая работа?

- Значит, нужна. Если хочешь, можешь сам дожать ее. Вызови на товарищеский суд. Но доставлять на этот суд будешь сам. Можешь создать обстановку нетерпимости.

- А это что?

- Это ты спроси у своих работников. Они научат.

Воронин пошел к Засохиной, а Кузин обмозговывая разговор, пытался сам понять, что означает обстановка нетерпимости? Наверное, ее создают «методом» предлагаемым Ниной. Решил не заниматься этим.

Каждую пятницу, с 15 до19 часов, у начальника ЖЭКа прием. В это время весь аппарат конторы на своих местах. С ним в кабинете Нина. Она ведет журнал приемов и представляет посетителей, которые успели зарегистрироваться до приема. Она нужна также на случай непредвиденных обстоятельств. Какие могут быть обстоятельства, Кузин не знал и считал такие опасения лишними, но порядок не стал ломать. Нина объявила первого посетителя: Набоков Сергей Александрович, Балетмейстер Дома Культуры.

Он вошел, робко прижимая к груди картонную папку. По приглашению, легко сел на стул и стал развязывать шнурочки, стягивающие папку. Вынул чертеж и от волнения не мог сразу развернуть. Кузин помог.

- Извольте взглянуть, - сказал Набоков, - это план, по которому я ставлю в своей квартире АГВ. Я ни на сантиметр не отступил от этого проекта, а мне запретили производить работы.

- Кто запретил?

- Ваш мастер Новицкая Любовь Николаевна.

Нина вызвала мастера. Она вошла тихо. Как в замедленном кино, не торопясь, закрыла за собой дверь и осталась ее подпирать. Приземистая фигура Новиковой дышала усталостью. Кузину показалось, что она сейчас же сядет на пол. Он предложил ей стул. Она отказалась, оставшись у двери.

- Любовь Николаевна, гражданин Набоков говорит, что вы запретили ему установку АГВ. Почему?

Новикова, когда ее спрашивали, смотрела в пол. Так же, не поднимая глаз, отвечала:

- Против Набокова ополчился весь двор. Говорят, что писали жалобу в Москву. Может это не так, но я, по их требованию, на всякий случай, приостановила производство работ по АГВ.

- У вас другие основания на это, кроме жалоб жильцов, были?

В ответ Новикова заплакала. Набоков вскочил и засуетился возле нее, уговаривает не плакать. Кузин сказал:

- Можете идти, Любовь Николаевна.

Новикова ушла, а Набоков продолжал стоять у двери с виноватым видом, теребя завязки пустой папки. Кузин сказал:

- Если не возражаете, я сам зайду к Вам в понедельник, в 14 часов. Вы сможете быть дома в это время?

- Я буду ждать вас, но позвольте сказать еще два слова.

Получив согласие, Новиков продолжал:

- Я не решился бы говорить, но эти слезы. Короче говоря, Любовь Николаевна запугана моими соседями. Она хороший человек, но ей трудно противостоять им. Всем во дворе руководит Есин, бывший милиционер. Он презирает меня, считая недостойным мужчине зарабатывать деньги ногами, имея в виду мою работу балетмейстером. В свою орбиту он втянул мою соседку Варвару Ивановну, тоже Кузину. Извините, она не родственница вам?

- Нет. В общем, все ясно. В понедельник я буду у вас.

Дверь за Набоковым не успела закрыться, как вошла следующая посетительница: Марина Петровна Михайлова. Аккуратная, со вкусом одетая, улыбчивая.

- Слушаю, Марина Петровна.

- Я, Павел Андреевич, живу в старом доме, дореволюционной постройки. Он когда-то принадлежал Старчевскому. После революции его потеснили. И, когда делили, то сумели каждому жильцу дать подвал под его же квартирой. Только Старчевским оставили подвал под квартирой моих родителей. Нам же достался подвал под их квартирой. Сейчас его потомки получили новое жилье, поэтому съезжают. Хотелось бы, Павел Андреевич, пока не заехали новые жильцы, восстановить справедливость и занять подвал под своей квартирой.

- У вас кто мастер?

- Новицкая. Она в курсе дела и считает, что я права.

За Михайловой зашли сразу две женщины. Обе в домашних халатах и в шлепанцах. Их, оказывается, заели тараканы. Сосед Букатов не борется с ними, и они так расплодились, что целыми стаями бегут к соседям. Ни санэпидстанция, ни Новицкая, ничего не могут сделать.

- Почему? – спросил Кузин.

- Он никого в квартиру не пускает.

- Он один живет?

- Нет. У него еще дочь. Она хорошая, но бесправная.

- Хорошо. Я займусь вашим соседом.

- А как мы узнаем, что вы занялись?

- К вам перестанут бегать тараканы.

Прием подходил к концу, когда в коридор ворвался остервенелый собачий лай. Кузин вздрогнул от неожиданности. Посетитель поспешил к двери. Только открыл ее, как к столу Кузина прорвались собаки. Через мгновение в дверном проеме возникла и фигура Засохиной. Кузин почувствовал, что его лицо расплывается в жалкой улыбке. Он прикрыл губы ладонью, но Засохина заметила ее:

- Радуешься?! – загремела она. – С улыбочкой гадости делаешь?!

В дверях столпились сотрудники и не успевшие уйти посетители. Собаки, заняв круговую оборону, облаивали всех сразу. Засохина, не оглядываясь, толкнула палкой дверь. Та захлопнулась. Она, без приглашения, плюхнулась на стул. Животные вспрыгнули на колени и тут же замолчали. Кузин поинтересовался:

- Что на этот раз вас привело?

Оттуда-то из юбки Засохина вытащила мятую газету и, бросив на стол, спросила:

- Ваша работа?

- Нет, не моя.

- Воронин тоже не ваша работа?

- Воронин - моя.

- Слава Богу, хоть тут сознался!

Собаки зарычали.

- Цыц, сволочи! – и Кузину: - Я сразу поняла, откуда ветер дует, а прикинулся ягненком молочным!

Кузин вспылил:

- Прекратите! А то вышвырну вас отсюда вместе с собаками!

- Вот рассмешил. Тронешь – горя не оберешься. Скажи Воронину, что плевать я на всех вас хотела. На мне он звездочки не заработает, последнюю потеряет. Гуд бай, начальник.

По коридору пронесся истошный лай. Кузин сидел за столом молча, не шевелясь. Нина спросила:

- Павел Андреевич, вы домой пойдете?

- А что изменилось? – натянуто улыбаясь, поинтересовался начальник. - Время подошло, значит по домам.

В понедельник он пошел к Набокову с Новицкой. Взял ее с собой по совету Белянской.

- Я вам не советую ходить одному по квартирам. Чему вы удивляетесь? Вас могут спровоцировать на необдуманные поступки. Могут приписать то, чего на самом деле не было. Это не моя выдумка. Жизнь заставляет так делать.

- Откуда такие предосторожности, Лариса Львовна? Можно подумать, что мы не в своей стране.

- Вы очень смело, один, заходите в чужие квартиры. Так недалеко от неприятностей. Поостерегитесь, идите с Новицкой.

Когда работники ЖЭКа вошли во двор, где жил Набоков, Кузин почувствовал, что за ним следят. Одни открыто, стоя в проеме дверей, другие тайно, чуть отодвинув занавеску на окне.

- Что они уставились? – спросил он Новицкую.

- Они всегда настороже, - пояснила мастер. – Курортный сезон заставляет быть бдительными. Они проверяющих боятся. Меня они знают, кто вы – догадываются, поэтому разглядывают в открытую.

Набоков их ждал. Кузину не стоило труда убедиться, что АГВ устанавливается в соответствии с проектом. Впервые, за время работы в ЖЭКе, ему пригодились знания инженера.

- Благодарю вас, - обрадовался хозяин квартиры. – Можно продолжать работы?

- А я вам и не запрещал, - ответил Кузин, посмотрев на Новицкую. Та покраснела.

- Павел Андреевич, - попросила она, - не спешите принимать решение. Побеседуйте с жильцами.

- Почему не поговорить. Давайте выясним мнение моей тезки, если она дома.

Варвара Ивановна их ждала, она встретила работников ЖЭКа у дверей. Гладко зачесанные волосы укрывал чистый штапельный платочек, украшенный голубыми цветочками.

- Здравствуйте, Варвара Ивановна, к вам можно? На что жалуетесь? – спросил уже у нее в квартире, уподобив себя врачом.

Лоб Кузиной сморщился, она достала из кармана халата белую холстину и приложила к глазам. Только после этого сказала:

- Замучил меня балерун несчастный. Стучит, спать не дает.

- Он что и ночью работает?

- Та нет. Ночью он не стучит. Днем. Только приляжешь отдохнуть, а тут грюк, грюк. Ему же запретили, а он грючит.

- Это ясно, - перебил ее Кузин, - что еще?

- Строит, меня не спрашивает. Запрет порушил. Грючит по моей стене, а я не хочу этого.

Варвара Ивановна повела их в другую комнату, оказавшуюся кухней.

- Вот эта стена. Он там к ней ванну ставит.

Возвращаясь в комнату, Кузин сказал:

- Я сейчас был у Набокова, Варвара Ивановна, я могу вас заверить, что он не отступает от проекта.

Личико Кузиной заострилось, из-под морщинистых век блеснули глаза:

- Чихать я хотела на его бумаги! Я ему таких чертежов наделаю, что он век не расхлебается! Он за них деньги платил. Сам разболтал. А вы знаете, что за взятку бывает?

Постучавшись, в комнату вошел Набоков.

- Извините, - сказал он, - я невольно слышал нелепицу Варвары Ивановны. Поверьте, Павел Андреевич, документы получены на законном основании. Деньги я действительно платил, но у меня есть квитанции.

Больше он ничего не успел сказать, ибо, тонко завизжав, на него набросилась Варвара Ивановна:

- Сгинь с хаты, нечистая сила!

Набоков попятился. Кузин взял ее за плечи и спокойно сказал:

- Успокойтесь. Зачем вы так?

Она сбросила его руки и снова закричала:

- Ноги ирода несчастного не будет в моей хате!

Кузин с удивлением смотрел на эту маленькую женщину, пылающую гневом, как паровозная топка огнем. Он почувствовал, что и сам «заводится». Посмотрел на Новицкую. Она стояла хмурая и бледная.

- Давайте выйдем во двор, - предложил он Варваре Ивановне, - там и продолжим разговор.

- Никуда я не пойду!

- Дело ваше. Если у вас нет других претензий к Набокову, то он будет продолжать работы, а вы ему не мешайте.

Синеватые губы Кузиной сбежались в узелок, чтобы сильнее, как слюни, вытолкнуть бранные слова:

- Пустобрех ты, а не начальник! Хай тоби грэць!

Во дворе Кузин спросил Новицкую:

- Что будем делать, Любовь Николаевна?

Набоков дипломатично отошел в сторону.

- Что вы меня спрашиваете? – зло спросила мастер. – Вам нужно мое мнение? Оно вам не нужно, вы все решили сами!

После этих слов она резко повернулась и пошла в сторону ворот, вынимая из сумочки носовой платок. Кузин смотрел ей вслед и думал, что эта женщина, с ее характером, и дня бы не работала в ЖЭКе, если бы не служебная квартира. Неслышно подошел Набоков и молча стал перед ним.

- Продолжайте работы, Сергей Александрович, - сказал ему Кузин.

- Спасибо, Павел Андреевич, но не могли бы вы на чертеже написать это?

- Что именно?

- То, что сейчас сказали мне, - покраснев, пояснил Набоков.

- До чего довели вас, что уже слову не верите, - горько усмехнулся Кузин, - давайте ваш чертеж.

- Не могли бы вы зайти? На столе удобнее.

Набоков тщательно вытер пыль со стола, вечную спутницу ремонтных работ, только после этого разложил листы проекта. На первом листе Кузин написал: «Работы в квартире Набокова С.А. ведутся по проекту. Разрешаю продолжать. Проверил нач. ЖЭК-2 инженер Кузин П.А.» Он специально обозначил свой инженерный титул, чтобы знали, что имеют дело не только с администратором, но и с инженером, для которого данный проект – открытая книга.

Уже во дворе вложил авторучку во внутренний карман пиджака и вышел на улицу. За воротами его ждала Новицкая.

- Успокоились? – спросил Кузин.

- Простите, Павел Андреевич, - я была не права.

Не привыкший, чтобы перед ним извинялись, он грубовато ответил:

- Ладно, что там. С кем не бывает. А сейчас идемте на Водоразборную к Михайловой. Думаю, там будет спокойнее.

Шли самым старым районом города, по которому, за всю свою долгую жизнь в Солнцеграде, Кузин не ходил. Если тут не живешь, то здесь и делать нечего. Ни магазинов, ни увеселительных заведений. Точно так было и в средние века. Улочки расползались по самым неожиданным направлениям, и не будь у него такого опытного проводника, как Новицкая не скоро бы нашел нужный дом.

Они ступили на каменные плиты небольшого двора, где на высоком цоколе чисто выбеленный дом демонстрировал свой почетный возраст. Веранда, поддерживалась резными деревянными колоннами. Потолок ее был тоже деревянным. Его украшали накладные валики, образующие квадраты ромбы, треугольники. Кузин с интересом рассматривал неизвестную ему диковинку.

- Красиво? – спросила подошедшая Михайлова.

- Удивительно, что такое сохранилось в нашем городе. Вы тут и живете?

- Нет, здесь жили Старчевские. Весь дом был поделен на пять квартир. Одну оставили им, остальные было заняты новыми жильцами. Вот видите, в каждую из них ведет пристроенное крыльцо. Первое от нас – мое. Возле каждого дверь в подвал. У Страчевских дверь в подвал под верандой.

- С чего начнем, Любовь Николаевна? - обратился Кузин к Новицкой.

- С подвала, который хочет иметь Михайлова.

В подвал вела дверь, изготовленная из толстых досок. Он сам представлял собой комнату с низким потолком, но с деревянным полом и побеленными стенами. Под потолком два маленьких оконца.

- Неплохо, - заключил Кузин, - здесь и жить можно.

- Мне кажется, здесь для проживания сыро, - возразила Новицкая.

- Да, сыро, - подтвердила Михайлова, - но летом здесь хорошо прятаться от жары.

В подвал, что под бывшей квартирой Старчевских, вели четыре ступени, затем короткий коридор с арочным потолком, далее сам подвал. Потолок, рукой не достать, маленькие оконца. Пол земляной, стены не оштукатурены.

Вышли во двор. Серый, пасмурный день показался ярким после полумрака подвала. Михайлова отошла, оставив вдвоем работников ЖЭКа.

- Ваше мнение? – спросил Кузин Новицкую.

- Пусть берет. Новый жилец, если захочет, может сделать такой же, как тот, даже лучше. Здесь потолок выше. А для угля и дров он и сейчас хорош.

Когда вышли из путаницы переулков, Кузин предложил идти к Букатову для решения тараканьей проблемы.

- Что вы, - ужаснулась Новицкая, - если пойдете, то испортите все дело. Букатов не станет с нами разговаривать. Он выставит нас за дверь!

- Выходит, тараканий вопрос в лоб не решишь?

- Я вообще не знаю, как мы с ним справимся. Мне кажется, вам нужно найти предлог и вызвать его к себе. А не хотели бы вы встретиться сначала с его дочерью?

Не прошло и часу, как в кабинет к Кузину вошла чернявая девушка лет восемнадцати.

- Я – Галя Букатова, - заявила она.

Короткая юбочка, капроновая кофточка, на шее тонкая цепочка, прическа «конский хвост». Типичная девочка. Только грусть в черных глазах не по возрасту. Галя рассказала:

- Нил Федорович Букатов – отставной майор, бывший редактор армейской газеты. Давно, она была еще маленькой, отец вышел в отставку. Мама умерла, когда Гале было 15 лет. Ее смерть потрясла отца. У них всегда было чисто. Мама была аккуратистка. Отец помогал ей в уборке. А тут запретил даже пыль вытирать. Однажды ударил ее палкой за то, что пыталась убрать с окна подшивки старых газет. Соседи сначала ругали ее, но скоро поняли кто виновник в этой грязи.

- Мне нужно с ним встретиться, Галя.

- Не знаю. Не знаю, как подступиться к нему. Он ни с кем не общается. А так книги, газеты, что-то пишет. Вот и вся его жизнь.

- А что если сделать так. Пусть он куда-нибудь уйдет. Вплоть до того, что с ним участковый инспектор часа два побеседует. Мы, тем временем, сделаем генеральную уборку.

Галя всхлипнула:

- Он убьет меня, Павел Андреевич!

После некоторого раздумья, Кузин решительно сказала:

- Другого выхода нет, как мне беседовать с ним. Если неудача, жить вашим тараканам вечно. Ты ему скажешь, чтобы он пришел, или попросить Любовь Николаевну?

- Пусть она. Он ее еще как-то празднует.

- Он воевал? – спросил Кузин, когда Галя подходила к двери.

- Да, в составе редакции.

ГЛАВА 7

Два вечера просидел Кузин в городской читальне, штудируя сборники о военных корреспондентах, перечитывал публицистику Симонова. Это позволило ему скоротать свои самые трудные дни недели: субботу и воскресенье. Как ни тяжела была работа, полная трудно решаемых проблем, разговоров и сшибок с трезвыми и пьяными, добрыми и злыми, но это была работа. В выходные дни, не обремененный домашними заботами, он не находил себе места. В голову лезли самые пакостные мысли, вплоть до того, что кому нужна такая жизнь?

Чтение Симонова несколько успокоило его. Так бывает после беседы с близким по духу и умным человеком. Неудачи и неприятности стали видеться не такими значительными, как казались на жесткой койке – единственной свободной площади в своей комнатушке.

Подготовившись, как ему казалось, к встрече с Букатовым, Кузин попросил Новицкую пригласить его. Вернувшись, она доложила, что бывший редактор армейской газеты согласился явиться на зов начальника ЖЭКа, но как только закончит свои неотложные дела. Кузину ничего не оставалось, как ждать, не выходя из конторы.

Признаться, он не любил кабинетных сидений. Здесь его одолевали посетители, не могущие или не желающие дождаться приемных часов, вызовы в верха и колючие, как жало осы, телефонные звонки. Вот и сейчас, ровно в девять – звонок.

- Павел Андреевич, Жудина из горисполкома.

Он знал эту энергичную и доброжелательную заведующую отделом.

- Записывайте, - продолжала Жудина, - Первое: навести порядок на тротуарах улицы Свердлова, что в районе гостиницы. Наш шеф очень недоволен. Второе: во дворе дома №27 по улице Космонавтов развелось много кошек. Жильцы жалуются. Ну, вы знаете, кто там живет. Успехов вам, товарищ Кузин.

Забота Жудиной о каком-то конкретном участке тротуара объясняется тем, что каждое утро по нему, направляясь к месту службы, ходит председатель горисполкома. Он очень гордился, что не ездит, а ходит по городу, хотя его путь был настолько короток, что, шагая, он не успевал выкурить папиросу. Этот маршрут и назвали «тропой председателя» На ней всегда поддерживался образцовый порядок. Там работал самый добросовестный дворник. Итак, система дала сбой. Кузин попросил разыскать бригадира дворников Максюту Анну Тимофеевну.

В кабинет вошла, блистая улыбкой на розовом лице, Татьяна Викторовна.

- Агентура доложила, что начальник на месте. Хочу доложить вам предвариловку за квартал, а то когда еще вас поймаешь.

Легко оперируя цифрами, она сообщила, что такие показатели, как «бытовка», квартплата и вторсырье, не будут выполнены.

- Выходит, с моим приходом стали хуже работать? – спросил Кузин.

- Нет, нет, Павел Андреевич, не хуже, но и не лучше. В утешение могу сказать, что нам очень помешал «43-й объект».

- Объясните, почему.

- Все очень просто. Два месяца мы не выполняли бытовых услуг. Все были заняты объектом. Мы не делали обычных ремонтов, чем озлобили людей. Даже те, кто платил регулярно, стали задолжниками. В четвертый квартал входим с небывалым недобором квартплаты.

- Это понятно. А вторсырье?

- Здесь немного сложнее. Завскладом утиля сбесился. Он перестал выдавать накладные на ветошь.

- Что за чепуха? Какое он имеет право?

- Имеет. Мы же ветошь, как таковую не сдаем.

- Что же мы тогда сдаем?

- Деньги. Мы ему 80 рублей, а он нам накладную с красной полосой за якобы сданную тонну ветоши.

- И что дальше?

- Дальше еще проще. На наш счет поступают эти деньги. Мы их получаем и восстанавливаем затраты.

Кузин вспомнил, что к нему подходили, и он отдал 7 рублей, не поняв за что. Выходит, и его втянули в эту авантюру!

- Татьяна Викторовна, да это же чистой воды обман государства и приписка!

- Все так делают, Павел Андреевич! Сдача ветоши в обязательной номенклатуре. Дворники, которые должны этим заниматься, никогда не справляются. Кстати, я уже три года работаю. Так было и до меня.

- Вам ясно, что не дворники, а мы будем нести ответственность за эту махинацию?

Некоторое время Татьяна Викторовна, улыбаясь, смотрела на расстроенного начальника. Когда встретились глазами, улыбка спала.

- Понимаю, как не понять, Павел Андреевич.

Она хотела еще что-то добавить, но в кабинет вошла Максюта.

Впервые, когда Кузин увидел Максюту, то ему вспомнилась повесть Беляева «Голова профессора Доуэля». Красивая, благородных форм голова женщины, казалось, была положена на шкаф, похожий на туловище: широкие плечи, высокий бюст и малый рост. Кузин строго спросил:

- Что это получается, Анна Тимофеевна? За что ни возьмись, кругом дворники недорабатывают.

- Я бы так не сказала, - отпарировала Максюта.

- Зато я говорю! – повысил голос Кузин. - Звонят из горисполкома, что тротуары завалены мусором. Вам еще повторить, что на улице Свердлова должен стоять самый добросовестный дворник? Дальше. Почему не собираете ветошь? Вам и здесь повторять, что это учитываемый показатель? Устроили себе легкую жизнь и почиваете!

- Чтобы все так почивали, - не согласилась Максюта и продолжала: - Вы видели, Павел Андреевич, на мусорниках ветошь из хлопка? Вся страна ходит в синтетике, откуда взяться хлопку? Начальству бы пойти к другому начальству и объяснить обстановку, а им все равно: Максюта хитрит, и ладно, а мы будем получать премии.

- Вам бы Анна Тимофеевна, этот вопрос поднять не тогда, когда все идет к завалу, а раньше, когда было время, чтобы говорить с начальством. А сейчас, будьте добры, за оставшиеся до конца квартала три дня бросьте все силы на сбор ветоши. В ущерб чему угодно, но план должен быть выполнен!

Красивые губы крепко сжаты, глаза печальные. Так смотрят на обреченного больного. Кузин почувствовал, что бригадир не прониклась его указаниями. Он спросил:

- Я что-то не то сказал?

- Что вы, Павел Андреевич! Сказано все правильно. Только выполнено не будет. Мы за три месяца план не можем выполнить, а тут за три дня! Вам разве не сказали, почему у нас деньги не принимают за вторсырье?

Максюта посмотрела на бухгалтера. Та построила недоуменную гримасу.

- В чем дело? Что вы от меня скрываете? – спросил Кузин, уловив переглядывание.

Голос Татьяны Викторовны зазвучал, как весенний ручеек:

- Я думала, что вы в курсе, Павел Андреевич. Выходит, до вас не дошло, что тот ветошный завскладом на вас обозлился.

- Позвольте, я его в глаза не видел!

- Вы забыли. Говорят, что он обратился к вам с просьбой помочь ему обменять квартиру. А вы ему отказали.

Она не стала продолжать, ибо поняла, что начальник что-то вспомнил. Да, это было в помещении ГЖУ. Начало совещания задерживалось, и все стояли в полутемном зале перед приемной начальника. К Кузину подвели незнакомого ему человека и представили как заведующего складом вторсырья. Для него, только начавшего работать в системе ГЖУ, эта должность ничего не значила. Зато он с интересом рассматривал лицо визави. Один глаз прикрыт веком, и оно вздрагивало, не открывая глаза. Второй глаз, большой, на выкате, смотрел, не мигая. Руки его были, как клещи. Обхватив ими руку Кузина, он долго тряс ее и что-то невнятно говорил. С трудом Кузин понял, что завскладом нужно обменять квартиру, и Кузин должен ему помочь в этом. Сославшись на то, что в сферу работы начальника ЖЭКа не входит обмен квартир, он отказал ему. В качестве компенсации, предложил обратиться в квартирно-посредническое бюро. Эта встреча основательно заслонилась другими событиями, более значительными, поэтому и не мог сразу вспомнить.

- Вспомнил. Я встречался с этим человеком примерно месяц назад.

- Вы забыли его, а он еще сейчас при упоминании вашего имени, брызжет слюной. Кричит: «Покуда у вас этот придурок в начальниках, план по ветоши вы не выполните!»

Кузина покоробило от столь низкой оценки его умственных способностей. Максюта же продолжала:

- Если мы сейчас бросимся на поиски ветоши, то уже завтра участки будут по уши в мусоре. Все думают, что дворники зря деньги получают.

- Зря вы кипятитесь, Анна Тимофеевна, - вмешалась бухгалтер, - вам платят деньги не только за то, что вы пыль разгоняете.

- Вот, вот. И это говорит старший бухгалтер!

- Подождите, не перебивайте. В ваши обязанности входит, кроме этого, сбор ветоши, макулатуры, металлолома. Кошек, наконец, вы должны вылавливать. Вы этого ничего не делаете, а деньги получаете сполна!

- Позавидовали!

- Да, позавидовала! От желающих работать дворником отбою нет. А бухгалтера в ЖЭК днем с огнем не найдешь. Кто только в дворники не просится. Наверное, только профессоров не было. Да и от того, что в городе их в наличии не имеется. А так и инженеры, и учителя, и музыканты. Косяками ходят.

Кузин слушал и удивлялся своей неосведомленности, казалось бы, в таком простом деле.

- Вот и кошки всплыли, - спокойно сказал он, чтобы не подумали, что он впервые узнал, что этих животных нужно вылавливать. - Мне только звонили из горисполкома, что в горисполкомовском доме их развелось тьма-тьмущая. Это ваше упущение, Анна Тимофеевна? Надеюсь, тут на хлопок ссылки не будет?

В свою очередь Максюта задала неожиданный вопрос:

- Вам приходилось, Павел Андреевич, ловить диких кошек?

- В мои обязанности ловля кошек никогда не входила.

- А вы попробуйте.

- Попробую, если стану работать дворником, а пока это ваша обязанность, дорогая Анна Тимофеевна.

В разговор вмешалась бухгалтер:

- Зачем вы, Анна Тимофеевна, вводите в заблуждение начальника? Насколько помню, за вами числится не менее десятка кошколовок. Никто не заставляет ловить их голыми руками.

- Хорошо, сидя за столом, рассуждать! – фыркнула от возмущения Максюта. – Кошки сейчас стали умнее некоторых бухгалтеров, поэтому в кошколовки не лезут.

Чтобы не дать развернуться дискуссии об умственных способностях кошек и бухгалтеров, Кузин перевел разговор в другое русло:

- Вы ничего не сказали об улице Свердлова?

- Тут я виновата, Павел Андреевич, - покаялась Максюта. – Надя вчера ушла в отпуск, а я не проконтролировала замену. Сегодня же это сделаю. А насчет кошек, прошу вас, придите во двор этого дома часиков в шесть утра и посмотрите, что там делается.

- И что там может делаться?

- Сами увидите, и сами вывод сделаете.

Максюта ушла. Кузин сказал бухгалтеру:

- Прошу вас, негласно наведите справки об этом кладовщике. Узнайте, не упоминая меня, что ему надо. Боюсь, Максюта нам не помощник.

Татьяна Викторовна кивнула головой.

- И еще, просветите меня в отношении квартирной платы.

С лица бухгалтера сошла улыбка. Она сказала:

- У меня такое впечатление, что передо мной гора, на которую нужно взобраться. Ползу, а она все выше от меня. Так и квартплата. Как ни старайся, а задолженность не уменьшается, а сейчас вообще возросла.

- Вы говорили, что это связано с тем, что мы не делали ремонтов?

- Это одна из причин.

Дверь открылась, и в кабинет вошел, опираясь на палку, грузный мужчина.

- Букатов, - представился он.

Кузин суетливо выскочил из-за стола, пожал широкую ладонь и усадил посетителя на стул. Бухгалтер молча вышла.

- Извините, что ворвался, - сказал Букатов. - Я присел в коридоре отдышаться, а тут зашла бухгалтер, потом дворничиха. Слышу разговор на повышенных тонах. Понял, что не в бирюльки играете. Ну, а когда отругались, решил зайти.

- Зашли и правильно сделали, - успокоил визави Кузин. – А вы, я слышал, редактировали красноармейскую газету?

- Редактировал. Только, надеюсь, вы мне не предложите жековскую газету выпускать?

- Что вы, Нил Федорович!

- Тогда ближе к делу, молодой человек. Извините, не люблю с дилетантами говорить на газетные темы.

Кузин покраснел и тут же подумал, что «дилетант» не такое обидное слово, как «придурок», но не слишком ли много для одного дня?

- Я знаю, - продолжал Букатов, - к вам ходили мои соседки. У них только и разговоров, что о тараканах. Вселенская проблема! Почему они им мешают, не понимаю. Мне, например, они даже симпатичны. Молча бегают, усами забавно шевелят. Чувствуется, что жизнь не остановилась. Кстати, среди них, так же, как и среди людей, есть умные и дураки. Вот однажды…

- Нил Федорович, - взмолился Кузин, - давайте о тараканах после.

- Разве не из-за них вы меня пригласили?

-Из-за них, но в другом смысле.

- Вы нашли в них особый смысл? Интересно будет послушать.

- Ваши соседки на тараканью проблему смотрят иначе.

- Они дуры!

- Тем более не знаешь, что от них ожидать. Могут и пожаловаться.

- Они давно поют Лазаря, но меня от этого не убудет.

- А если вас оштрафуют?

- Если государству понадобится моя пенсия, я ее безропотно отдам.

Кузин почувствовал себя тараканом, попавшим в стеклянную банку. Букатов будто бы наблюдает за ним и пытается понять: умный таракан получился из начальника ЖЭКа или нет? Вот таракан с трудом, дополз до края банки и одышливо говорит:

- Вот как вы, Нил Федорович, все о себе думаете. А мне будет каково? Ведь я пенсию не получаю, да и оклад у меня, наверное, меньше, чем ваша пенсия.

- А вы тут причем?

- Так я, за непринятие мер, раньше вас буду наказан.

- А что вы сможете со мной сделать? – спросил удивленно Букатов.

- Начальству до этого дела нет. Определят непринятие мер, и плакала моя зарплата.

Здесь таракан, зацепившись за край банки и, бесцеремонно блефует, ибо знает, что зарплату не тронут, а вот премию могут. Но «зарплата» звучит весомее, чем «премия».

- Да, не перевелись еще на святой Руси дураки.

- Не перевелись, Нил Федорович, не перевелись! А то еще в газету пропишут, как недавно о собаках писали. Чем тараканы хуже собак? Правда?

- Помолчите, - остановил его отставной редактор.

Таракан чувствует, как слабеют его лапки, он с мольбой смотрит на Букатова. Тот сидит, низко опустив голову, слегка посапывая. Уснул? Так старался расшевелить, а он уснул! Но нет.… Выпрямился и спросил:

- Вы мою квартиру знаете? Ну, неважно. Я разрешу вам командовать только на кухне. Это через нее эти молодцы сигают к тем сексоткам. Этого, надеюсь, хватит, чтобы отрапортовать о проделанной работе?

Таракан, не скрывая ликования, бегает по краю банки и уже присматривается куда бы сигануть.

- Согласен, Нил Федорович. Давайте завтра же и начнем.

- С утра. Начнем и в этот же день закончим. Посмотрю на что способно ваше поколение.

Он встал и буркнув:

- Не провожайте, - пошел к двери.

Кузин откинулся на спинку стула и долго сидел не шевелясь. Зазвонил телефон.

- Зайди, Павел Андреевич, - так мог вызывать только Блинов.

 


Комментарии: Одноклассники
       Группа сайтов
       Новости и анонсы

26.04.19: Добавлен фотоальбом запуска Балтеровского трамвая в Евпатории

20.04.19: Добавлено видео о реконструкции набережной. Переделка недочетов??

04.04.19: К 100-летию Декрета о лечебных местностях общегосударственного значения фильм "Здравствуй,брег Евпаторийский!"

30.03.19: Добавлены старые и новые панорамы и широкоформатные фотографии

15.03.19: Начал воссоздание раздела "Панорамы и широкоформатные фотографии Евпатории"

28.02.19: Обновился раздел "Загрузки". По мере возможности он будет пополняться

16.02.19: Добавлены школьные фотографии класса Б выпуска 1993 года

Опубликован материал В. Струниной о подготовке к появлению бюста В. Даля в Евпатории

Опубликованы часть данных о погибших русских воинах в Крымскую войну 

Опубликована статья об Адмирале Б.Е. Ямковом

Опубликована статья историка Э.Т. Рычко "По следам старых хроник Солнечного курорта"

Сайт по истории Евпатории теперь доступен и по адресу история-евпатории.рф

Хочу извиниться перед всеми, кто прислал свои материалы, и они еще не опубликованы. К сожалению, не успеваю выкладывать материалы сразу. По мере обработки, обязательно, все присланные материалы будут опубликованы.

В Евпатории еще остались артефакты советской, а иногда и дореволюционной эпохи. Для создания на сайте раздела, посвященного этой теме, прошу евпаторийцев присылать свои фото таких артефактов, а если нет возможности сфотографировать, то адрес, где это находится. В Севастополе это собирают ТАК

29.05.08: открылся мой сайт по истории Евпатории

Информационные партнеры -
Краеведческий музей
Центральная Библиотека

 

   
Ключевые слова:
Евпатория; История; Керкинитида; Гезлев; А.Н. Стома 'Взятка для начальника ЖЭКа'
При размещении материала, взятого с сайта "История Евпатории", активная гиперссылка на сайт обязательна
При использовании фотографий, взятых с сайта "История Евпатории", запрещено удаление водяных знаков с адресом сайта
История Евпатории от Керкинитиды через Гезлев к Евпатории. Интересные факты о Евпатории. Евпатория в книгах. Книги о курорте Евпатория