Историки и краеведы: публикации
      Евпатория: интересное
      Евпатория в книгах

А.Н. Стома - 'Как стать писателем'

 В ПОМОЩЬ НАЧИНАЮЩЕМУ ЛИТЕРАТОРУ

Я хотел писать, но не знал как начать, получится ли у меня.
Эрленд Лу, норвежский писатель

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

 Все сегодня ходят в сочинителях. Кто тексты (не стихи) к песням кропает, кто к ним набор звуков учиняет, а то и все сразу. Подобная клубная самодеятельность обуяла многие сферы искусства. Создается впечатление, что происходит что-то несусветное. Если две тысячи лет назад под улюлюканье невежественной и жестокой толпы распяли Иисуса Христа, то сейчас служители мамоны уже под восторженные визги той же толпы распинают культуру.

И присвоили этому явлению названия: поп-культура, поп-арт, постмодернизм еtс. Последователи этих «поп» так стараются, что с каждым разом все шире расползается над нами расцвеченная привлекательными огоньками пелена безвкусия. Под ней витает удушливый смрад денег и повальное стремление потешить, испугать, вызвать тошноту. Во все стороны разносится многоголосый призыв: «Долой тяжкое прошлое! Да здравствует сладость кошмара!».

Давно подмечено, что человеку свойственно идти по наименьшему сопротивлению. И люди идут. Одни, не имеющие к культуре никакого отношения, диктуют литературный и музыкальный вкус, другие поглощают эти жуткие творения, как голодный кашалот планктон.

Думая над всем этим, я посчитал необходимым хоть как-то противодействовать тотальной попсовизации, и, в меру своих сил, помочь тому кто, вопреки сегодняшним поветриям, видит в литературном творчестве приобщение к истинной культуре, а не сшибание сладких вершков.

Не морщитесь те, кто ждал совета от какого-нибудь современного мэтра литературы. Ему не до нас - он занят созданием очередного шедевра. Ведь не думаете же, вы, что пособие «Как стать миллионером?» напишут для вас Гейтс или Абрамович?

Не совсем правильное соотнесение писателя с миллионером невольно натолкнуло на такую мысль. На телевидении господствуют «Фабрика звезд» с ее ремейками, но нет «Фабрики писателей» или «Фабрики миллионеров». И знаете почему? Не потому, что средствами телевидения изобразить умственное напряжение и высокий творческий подъем невозможно (телевизионщики - ребята ушлые, изловчились бы), а потому, что конечный результат не будет соответствовать задуманному. Представьте себе: кому-то «от сохи» или, как сейчас говорят, «из подворотни», дали несколько раз покривляться перед камерой, и затем объявили его писателем или миллионером. Кто поверит?

Спросил и тут же задумался. А что если «писателю» подсунут тощую книжицу, и он заверит, что только сейчас ее состряпал, а к «миллионеру» в руки пачка зеленых из ниоткуда прилетит? Тогда могут и поверить. Ведь в наше время наибольшую ценность имеет лишь то, что происходит в одно касание - быстро и сразу. Достаточно возбудить низменные клеточки мозга, как сразу фейерверк восторга - какой гэг, поток блаженства - какой кайф! Вот это круто, вот это прикольно, вот это драйв!

А дальше вновь испеченные «писатели» и «миллионеры» будут ездить по городам и весям в сопровождении всяких продюсеров и менеджеров. А те, используя современные шоу-технологии, будут доказывать всему миру, что им, новым лысенко, ничего не стоит создать из лопуха первосортную пшеницу.

И начнут настоящие писатели и миллионеры плакать навзрыд, как это делают сейчас признанные звезды шоу-бизнеса: «Я двадцать лет прорывался к этому статусу, а эти молокососы за три месяца становятся звездами». Жаль только, что эти «звезды» живы одним днем, забывая, что музыка рано или поздно кончается, а жизнь во всей ее тяжести остается. А что касается писателей и миллионеров, то им на самом деле такой кризис не страшен, ибо и тот и другой должен ежедневно доказывать свой статус делом. Кто вышедшими из-под пера строчками, кто растущими счетами в банках. А это не то, что прохрипеть или прошептать перед микрофоном под лязганье гитар и неистовую дробь барабанов.

Если кого-то удивит, что я ставлю на одну доску писателя, и миллионера, то поясню. У них общее начало. И тот и другой, как правило, не разменивают жизнь на мелочи, они буквально преследуют свою цель, неизменно целеустремленно тянутся к успеху и повседневным умственным трудом достигают его. Но есть и существенная разница между ними. Миллионером можно стать даже в том случае, если ради достижения цели нужно избавиться от таких «мелочей жизни», как: честность, совесть, стыд еtс. Писателем - никогда!

Такое, весьма безапелляционное заявление, я понимаю, идет в противоречие с фактами. Книжные полки магазинов забиты сочинениями откровенно мерзостного содержания, и никто не усомнится, что написать такое может только человек самых гнусных правил.

По этому поводу приведу высказывание одного из патриархов массового чтива Сидни Шелдона. Он говорит: «Вы знаете, у меня есть теория: если бы в мире не было писателей, то было бы гораздо больше убийц, насильников и поджигателей». Эта теория возникла у Шелдона в связи с тем, что он чувствует себя способным убивать, а романы, в которых он описывает преступления, помогают ему освободиться от той враждебности.

Подтверждение откровения Шелдона находим у Салтыкова-Щедрина: «Каждое произведение беллетристики, не хуже любого ученого трактата, выдает своего автора со всем его внутренним миром». Тогда как же мое утверждение о «безгрешности» писателя? Ничего не остается, как сослаться на закон исключений. Помните со школы: нет правил без исключений?

Жизнь настолько лукава и непредсказуема, что загнать ее в жесткие канонические рамки еще никому не удавалось. Пытались это сделать при Советской власти. Помните, учили, что преступных и других низко моральных деяний при коммунизме не будет? Только потому коммунизм и не состоялся, что строители его не смогли преодолеть преступность, и тем самым привлекательное учение К. Маркса оказалось одним из печальнейших заблуждений всемирной истории. Так стремились, так старались - и все кошке под хвост!

Правда, некое подобие «Фабрики писателей» все же имеет место быть. Это не массовое явление, наоборот, элитарное, но от этого оно не менее гадко. В областных городах, нет-нет да издадут объемистые книги, заполненные бесценными строчками признания в любви к губернатору и его чадам. Эти книги тут же издаются. Авторы помимо гонорара получают общественный статус писателей. На одну из таких книг довелось прочитать удивительную по краткости рецензию: «Коряво, но искренне!». Осталось надеяться, что рецензенту после прочтения 670 страниц той прозаической оды удалось сохранить психическое здравие и не броситься герою на шею, чтобы облобызать его.

Если раньше считалось, что брезгливость - одно из условий поддержания здоровья как физического, так и нравственного, то сейчас это ощущение стало тормозом на пути к материальному благополучию, поэтому, наряду с другими низкими принципами, получил второе дыхание и такой: «Воздавший власти, да получит от власти».

Поэтому, если один, из «Фабрики звезд», исполняя песню, вертится и повреждает коленки, а не надсаживает голосовые связки, то другой, который из эфемерной «Фабрики писателей», создавая книгу, борется не с холодной буквой, а со страхом растерять любовный порыв к героям своего творения, то они друг от друга мало чем разнятся.

Вся эта преамбула понадобилась для того, чтобы предупредить читателя не тешить себя надеждой сразу стать знаменитостью. Эта книга - не путеводитель по «Фабрике грёз», а клубок ариадновых нитей. Они понадобятся вам для того, чтобы не заблудиться в Лабиринте по пути к Минотавру, а победите вы его или нет, будет зависеть только от вас.

 1. NASCUNTUR POETAE…

 Данная латинская фраза утверждает, что поэтами рождаются, т.е. писателем становится только тот человек, которому Фортуна улыбнулась уже при рождении. Как узнать, была ли благосклонна к вам богиня судьбы при вашем появлении на свет божий? Начнем с самого простого.

В конце Отечественной войны пехотинца Семена Попова переучили на стрелка-радиста, и мы встретились с ним в авиационном полку. Он часто и очень живо рассказывал о войне. Однажды я поинтересовался: почему он не записывает свои воспоминания. Он ответил, что немеет перед белым листом бумаги, сидит и не может вспомнить, о чем хотел писать. Мне это было в диковину, вот не думал, что такое бывает.

Как-то я ухитрился записать один из его рассказов. Потом, как мог, обработал и отдал его Семену. Он был крайне удивлен и обрадован. «Все так и было, - говорил он, читая мной написанное, - неужели я так рассказывал? Но вот этого я не говорил, а вот тут было как-то по другому, но ничего».

Итак, первое испытание: попробуйте вспомнить и описать какой-либо эпизод из своей жизни. Допустим, вы свободно излагаете свои мысли на бумаге, а если при этом еще и испытываете трепет восторга от процесса созидания, то вообще хорошо. Но, имейте в виду, это еще не гарантия того, что именно вам улыбалась Фортуна.

Один мой хороший друг и прекрасный журналист как-то сказал: «Ты знаешь, я могу описать любое событие, сделать анализ, но не могу уйти дальше этого события. У меня не получается, что-то придумать от себя в развитие этих событий, ввести новые персонажи и связать все это воедино». Я понимаю - каждому свое. Журналистика - важная арена мыслительной деятельности человека и совсем иное мастерство и, конечно, уж не низшая форма писательства.

Но это заявление подтолкнуло меня присмотреться к работе некоторых журналистов, и я стал замечать где они описывают действительное событие, а где начинают фантазировать. Один из них, другой мой друг-журналист, попытался из нашей кратковременной встречи сделать развернутую картину, и вы бы видели, что из этого получилось. Мне пришлось, чуть ли не поругаться с ним, так глупо и безобразно он нафантазировал.

Теперь испытание второе: к тому, что было написано ранее, приплюсуйте новое действующее лицо. Дайте ему имя и придумайте обоснованное действие. Получилось? Хорошо, но и это еще не все.

Случаются в жизни и такие казусы, когда человека невозможно оторвать от бумаги. Его страсть - писать. Что угодно, но писать. К ним, как к никому другому подходит афоризм обожаемого мною М. Жванецкого. «Писа́ть, - утверждает сатирик, - надо так же, как пи́сать - когда уже терпеть не можешь».

В одном из юношеских журналов было опубликовано письмо за подписью «Морфей». «Родители мои, посчитав, что для шестнадцатилетнего подростка ненормально проводить дни напролет за чтением писем и сочинением ответов, (…) поволокли меня к своему знакомому психиатру. (…) Психиатр долго и обстоятельно расспрашивала меня (…) В конце концов доктор объяснила мне и моим родителям, что, с точки зрения психиатрии, эскапационные люди (от слова «эскапация» - бегство от реальности), увлеченно занимающиеся перепиской посредством почты или Интернета, - суть ущербные. При отсутствии реального живого общения и при наличии некоего комплекса неполноценности, они в конце концов, становятся изгоями общества или его отщепенцами».

Вот такой безапелляционный диагноз. «Морфей», конечно, не согласен с ним и так возражает врачу: «(…) переписка дает мне информации и духовной подпитки не меньше, а в некоторых случаях даже больше, нежели живое общение». Не сомневаясь в умственных способностях этого парня и в его психическом здравии, только подумаю вот над чем: не «энурез» ли у него? То бишь - графомания?

Это явление - не лучшая сторона рассматриваемой проблемы. Этот человек испытывает удовольствие от самого процесса преобразования цепочки абстрактных алфавитных символов в слова, а их в предложения. Возможно, он мало задумывается над тем, ради чего это делает. Если же разохотится и напишет что-то связное, то в этом произведении не будет ни явственной интриги, ни реалистичной детали, а диалоги, в лучшем случае, будут подстать тем, что мы слышим в бразильских сериалах. Вот это и есть графомания, которая, к сожалению, не только не сдает свои позиции, но активизирует их прямо пропорционально росту доходов писаки.

 2. НАД ВЫМЫСЛОМ СЛЕЗАМИ ОБОЛЬЮСЬ

 Из сказанного следует, что мало дружить с бумагой и уметь описывать увиденное или пережитое, надо обладать еще способностью отвлеченно мыслить или, что будет точнее, быть способным к художественному вымыслу. Образно говоря, на изображение объективной реальности должен пролиться свет авторской мысли.

Каким бы ярким ни был описанный вами эпизод, но если в нем нет ни капли вымысла, он будет не художественной литературой, а статьей в газету. Хотя и это, само по себе, не плохо.

А если доберетесь до романа, то реальность превратите в обман, тогда как вымысел в этом случае, может возвысить повествование до реальности. Таким образом, ваш роман может стать скучным пересказом чьей-то жизни, которая может быть интересной только самому автору. Как говорил поэт: «Тьмы низких истин мне дороже // Нас возвышающий обман».

Вспомнился эпизод из собственного далекого детства. Было это в начальных классах. Учительница зачитала текст, и мы по нему пишем изложение. Тогда я не знал, что этот эпизод (пожар в усадьбе) из повести А. Пушкина «Дубровский». В отрывке не была указана причина этого бедствия, и я представил себе: «Гром гремит, земля трясется, поп на курице несется», сверкнула молния, и дом загорелся.

При разборе изложений Раиса Васильевна сделала замечание: меня никто не просил искажать зачитанный текст. Позже писали изложение по какой-то сказке, и уж тут учительница меня похвалила за более динамичное, чем в сказке, описание события. Многое забылось, а эти эпизоды запомнились. Дальнейшая жизнь показала, что природа дала мне шанс, я его чувствовал, но долго, очень долго не мог им воспользоваться.

***

Как и всё в жизни, вымысел в литературном произведении должен быть представлен в меру. Правда, если вы пишете откровенный гротеск или фэнтези, как сейчас называют жанр фантазии, то чем невероятнее будут выдуманные вами события и фантастичнее герои, тем с большим интересом подобное произведение будет встречено массовым читателем. Вспомните М. Булгакова и его «Мастера и Маргариту». Но подобные шедевры под силу только тем, у кого, кроме писательского таланта, нелады с психикой. Другой пример - Стивен Кинг.

В середине прошлого века Геббельс на деле доказал, что чем невероятнее ложь, тем больше к ней доверия. К сожалению, постулат фашистского министра не умер вместе с ним. И хотя нынешняя жизнь выкидывает такие штучки, что диву даешься, она, как ни странно, все равно нуждается в убедительном вранье. И чем больше обман возвышается над реальностью, тем вернее приближаемся к художественной достоверности. Для лучшего понимания этого утверждения призовем на помощь Станиславского, классика театральной режиссуры, с его известным «Не верю!». Это восклицание произнесено в связи с неубедительной игрой актера, ложь (игра) которого была недостоверна, искусственна.

Вот такая коварная дама эта художественная литература, поэтому утверждение, что все вами описанное взято из жизни и поэтому не подлежит сомнению, принимается критикой со скепсисом или вообще не принимается. Помните утверждение, что самый неподобающий жанр в искусстве - скучный? Вот и ломайте мозги над тем, как сделать роман не только достоверным, но и увлекательным. Если вы в состоянии сочетать действительность с вымыслом, то вам и перо в руки.

Правда, бывают и другие моменты в нашей жизни. Рецензент читает рукопись и ему не нравится, что, допустим, советский офицер грубо ведет себя, кричит на детей. Фон этого «безобразия» следующий: первые месяцы войны, ночь, отряд красноармейцев в засаде - ждет высадки немецкого десанта. И вдруг в зоне действия отряда появляются двое ребят лет четырнадцати. Их хватают и ведут к командиру. Тот, уверенный, что перед ним именно те, кого он ждет, строго допрашивает ребят, те, естественно, не признают себя немецкими диверсантами. Офицер кричит. Вот это и не нравится рецензенту. Возражение автора, а он был одним из тех мальчиков, что именно так все и было, литератор отвергает: «Советский офицер не будет кричать на детей и тем более размахивать кулаками перед их лицами».

Нужно ли делать данного командира изысканно вежливым? В угоду идеологам того времени - да, но логика факта, а вместе с ней и правда жизни протестует против этого. При всем пиетете к советскому офицеру нужно понимать, что нервное ожидание может даже ангела превратить в исчадие ада.

Как наиболее зримое и удачное смешение действительности с вымыслом мне видится роман Д. Дефо «Жизнь и необычные приключения Робинзона Крузо». Эта книга, написанная около трехсот лет назад, до сих пор читаема молодежью, а интерпретаций «Робинзона Крузо» неисчислимое множество.
Скорее всего, вы знаете, что прообразом Робинзона был моряк по имени Селькирк. Последние несколько лет, об этом нет-нет да упомянут в какой-либо газете. А в давние времена молодые читатели все принимали за чистую монету. И не мудрено. Автор так достоверно описывает приключения своего героя, что не поверить ему нельзя.

На самом деле Селькирка сняли с необитаемого острова, прямо-таки, в животном состоянии. Он даже говорить разучился. И никого он не одомашнивал, и никакого Пятницы у него не было. Но «версия» Дефо была настолько правдоподобна, что даже сам Селькирк, прочитав роман «о себе», стал пересказывать его, прибавляя, что все именно так и было.

Итак, в действительности мы имеем случай примитивного сосуществования с природой. Человек, оказавшийся наедине с ней, не возвысился над нею, а, наоборот, упрощает свое человеческое предназначение до крайности: питается кореньями, гоняется за козами, убивает их палкой и ест сырое мясо. Если бы Дефо все так и описал, то вряд ли бы мы сейчас о нем говорили. Его Робинзон не просто выживает, он мастерски создает свой мир, окружает себя приятными для него существами. Так в трудных условиях «острова отчаяния» он сотворил осмысленную жизнь, что и стало заманчивой привлекательностью для читателя. Чем и объясняется долголетие этого романа.

Его очарование помогло У. Теккерею, классику английской литературы, создать удивительное по тонкости утверждение, которое я не могу оставить без внимания. Вот оно: «Вы предлагаете мне автобиографию; я сомневаюсь во всех автобиографиях, какие когда-либо читал, разве только за исключением автобиографии мистера Робинзона Крузо».

 3. ПИШУ - И СЕРДЦЕ НЕ ТОСКУЕТ

 В 1894 году молодой И. Бунин встречается с Л. Толстым. Тот наставляет его: «Пишите, пишите, если очень хочется, только помните, что это никак не может быть целью жизни…». Хотя Иван Алексеевич и был под воздействием личности великого писателя, но вряд ли ему захотелось следовать второй части этого напутствия, ведь он уже печатался, а известный критик Н. Михайловский успел к тому времени заявить, что из начинающего автора может получиться «большой писатель».

Мы же воспримем это поучение так, будто оно адресовано нам и для удобства анализа разобьем его на две части. Первая: «Пишите (…), если очень хочется». Вторая: «(…) это никак не может быть целью жизни».
Начнем со второй части. Кому, как не Л. Толстому, знать, насколько каторжным оказывается труд настоящего писателя. Достаточно вспомнить, что «Войну и мир», такую громадину, он видоизменял и переписывал семь раз! На вопрос: «Зачем?» он отвечал: «Золото добывается усиленным промыванием». Кому приходилось делать нечто подобное, тот знает как трудно заставить себя возвращаться помногу раз к одному и тому же материалу. Старому человеку видимо стало жаль юного Бунина, поэтому он так и сказал. Можно предположить, что за рабочим столом он чувствовал себя подобно Г. Флоберу, который так писал о своих ощущениях: «У меня от белой бумаги кружится голова, а груда очищенных перьев на моем столе представляется мне иногда кустом терновника с огромными шипами, и немало крови я пролил на эти кустики».

А вот как Салтыков-Щедрин оценивал труд писателя: «Ах, это писательское ремесло! Это не только мука, но целый душевный ад. Капля по капле сочится писательская кровь, прежде, нежели попадет под печатный станок».

Кроме этого, в толстовские времена, впрочем, как и сейчас, большая часть авторов не могла рассчитывать на признание и, тем более, на приличное вознаграждение. Из тысяч нынешних писателей известны фамилии только некоторых. Даже из них лишь малая толика считают свое финансовое положение сносным, а удовлетворены литературными заработками - единицы. Среди них преобладают раскрученные авторы детективных и мистических романов. Остальные «рыцари пера» или бедствуют, или перебиваются, тратя свое драгоценное время на чуждом им поприще, а литературой вынуждены заниматься от случая к случаю.

Вспомните, как В. Астафьеву, великому писателю-солдату, пришлось выпрашивать у Б. Ельцина деньги на издание собрания сочинений в 8 томах, тогда как детективные многотомники выстреливаются, как из ракетной установки «Град».

Из этого следует, что человека, взявшегося за перо, ждут не столько лавры и солидные счета в банке, сколько недооценка обществом, читай издателями. Стоит задуматься и над тем как в такой обстановке сохранять присутствие духа и мир в семье. Широко известный драматург В. Розов, преподавая в московском Литературном институте, так наставлял своих студентов: «Прежде чем вы сядете писать, подумайте о жизни, о том, любите ли вы невесту… Только человек, который рожает детей, может понимать смысл жизни. Что может быть прекраснее отца, который вместе с матерью растит ребенка и знает, что такое пеленки и каша. Сама жизнь, простая, бытовая, - основа искусства».

Конечно, утверждение В. Розова – не откровение, но напоминание о единстве жизни и искусства не бывает лишним.

Мало кто не знает о существовании великой пьесы «Пигмалион». Ее автор, Бернард Шоу, с детства остро ощущал свою одаренность и поэтому решил стать писателем. Он видел свою будущность в написании романов. Его стремление расходилось с желанием матери. В первые годы творчества он, работая на лондонской телефонной станции, зарабатывал гроши, но позже отказался и от этой работы. Он плохо питался, носил рваную обувь, жил на средства своей матери, учительницы музыки. Ее считали плохой матерью, но она никогда не упрекала сына в том, что он «сидит на ее шее».

Он писал роман за романом и отсылал их во все существующие английские издательства. Рукописи возвращались. Б. Шоу впоследствии подсчитал, что ему отказали 60 издательств! В рецензиях на отвергнутые романы отмечалось, что автор проявляет удивительное мастерство диалога. Он решил применить свои способности в пьесах. Только на 41 году жизни (1897) Шоу, получив из США гонорар за пьесу «Ученик дьявола», понял, что покончил с бедностью. В 1930 году был впервые опубликован написанный им еще в 1880 году роман «Незрелость». Заметьте, отвергнутое не одним издательством произведение, было восторженно принято критикой. Вот что значит Имя!

Кто-то потребует более свежих примеров, и я не премину это сделать. На экранах постсоветского пространства с успехом демонстрируется кинофильм «Ночной дозор». Автор сценария писатель С. Лукьяненко, 1968 года рождения. Врач-психиатр. Начал печатать рассказы с 18 лет. Кроме «Ночного дозора», у него еще несколько романов мистико-фантастического характера. В 2004 году в 180 номере «Комсомольской правды» был опубликован материал, полученный по программе «Прямая линия». Некоторые ответы писателя на вопросы читателей газеты могут и нас заинтересовать.

- Ваша жена выходила замуж за психиатра или за писателя?

- Выходила-то за врача. Но я Софью сразу предупредил, что у нее всегда будет соперница - пишущая машинка. Теперь это компьютер. Часто я принадлежу не ей и ребенку, а своим вымышленным мирам. И лучше ко мне не подходить. Ведь все очень быстро ломается. Достаточно меня попросить, например, вынести мусорное ведро, все равно, мол, сидишь. Я действительно сижу, смотрю в экран. Ведро я, конечно, вынесу, но потом буду еще час заново сидеть.

- Верите ли вы в тайное существование потусторонних сил?

- Нет, не верю. Ауры над головами не вижу. Я, как бывший врач-психиатр, считаю, что взаимодействие человека с потусторонними силами ближе к диагнозу, чем к реальности. А в свой мир я верю, пока пишу. Потом нужно вовремя из него выйти, иначе это уже болезнь.

 - Меня зовут Кирилл, я начинающий писатель. Когда на гонорар можно жить?

- Успех появляется, когда автор выдает несколько романов, продающихся тиражом хотя бы 20 тысяч каждый. И в течение года должны быть допечатки тысяч в десять. Лишь семь лет назад книги начали меня кормить. Имя стало мелькать на книжных полках, и читатель запомнил. Прочитав одну книгу, он брал другую. Когда тираж перевалил за 40 тысяч, началась нормальная жизнь.

С. Лукьяненко вполне обеспеченный писатель, поэтому и жена его, кандидат наук, позволила себе оставить работу и заняться воспитанием ребенка. Это хорошо, но на чем строится благополучие?

Не поленитесь и вернитесь к ответу писателя на вопрос о вере его в существование потусторонних сил. Он говорит: - «…взаимодействие человека с потусторонними силами ближе к диагнозу». И дальше: - «…нужно вовремя из него выйти, иначе это уже болезнь».

С. Лукьяненко, как врач, хорошо понимает опасность общения с придуманным им миром, поэтому каждый раз спешит из него выйти, а что делать читателю-ребенку? Каковы будут последствия общения неопытной и неокрепшей души с теми бабайками? Знаем, что творим, но все равно творим. Мамона в восторге.

Количество же семейных трагедий на почве экономических трудностей, а отсюда и непонимания - не перечесть. Вот краткий пересказ письма, опубликованного в журнале «Литературная учеба» (84/2). Женщина, подписавшаяся инициалами, пишет: «Мой муж - молодой писатель. По крайней мере, так он утверждает». На работе у него не ладится, «к нему стали относиться как к не очень серьезному молодому специалисту, пишущему стихи». Наконец были опубликованы два его стихотворения. Это придало надежду, «что если не на работе, то в литературе его дела наладятся». Как-то муж пришел мрачным и заявил, что с поэзией все покончено. Жена обрадовалась, но преждевременно - он сообщил, что теперь «переходит в прозу». Дни и ночи напролет он проводил на кухне, шлепая на машинке. Она же, встречаемая недовольным взглядом, боится заходить туда. Как-то он получил гонорар, и они поехали на юг. Осенью он сдал книгу в издательство, но получил отрицательную рецензию. Снова стал нервничать.

Она верит в способности мужа, стала как-то привыкать к такому образу жизни, но при встрече с друзьями юности ей становилось обидно сознавать, что ее жизнь не так обеспечена и не так стабильна.

Заканчивается письмо совсем пессимистично: «(…) не сомневаюсь в том, что прежних отношений между нами не будет, а ведь жизнь у меня одна, и она проходит, а я всего лишь жена молодого писателя». Конца этой истории я не знаю, но, согласитесь, что и без этого понятно, что муж, следуя своему призванию, подверг семью серьезным испытаниям. Зная, как в нашем обществе относятся к начинающим писателям, можно представить, каково ей иметь статус жены молодого писателя.

Есть еще более печальные примеры, но не будем о них. Лучше о радостном. Ф. Достоевскому было 44 года, когда он предложил руку и сердце двадцатилетней Анне Сниткиной. До этого она жила спокойно, радостно и счастливо, поэтому все считали, что этот брак - акт самопожертвования. Писатель, хоть и был уже известным, но из долгов не вылезал. Мы помним его трудную судьбу и, соответственно этому, его мрачные портреты. Но с женой Федору Михайловичу все же повезло.

Прошли годы, и вот что Анна Григорьевна пишет мужу: «(…) Восемь лет! Как они быстро прошли. Голубчик мой, я была очень счастлива и знаю, что никто другой не дал бы мне столько счастья…» Она не была простушкой, как это может показаться.

Вот ее другое письмо: «Не люблю я ссориться: на душе тяжело, мысли такие невеселые, делать ничего не хочется! Я готова лучше уступить, лишь бы сохранить мир». Она не просто уступала, а тушила пустые ссоры милой шуткой.

Анна Достоевская никогда не стремилась выйти из этого нелегкого семейного круга, а со смертью мужа продолжала его дело.

***

А как вам, потратившему массу времени и нервной энергии на создание своего литературного детища и испытавшему радость осуществления мечты, прочитать в одной из газет о своем творении примерно такую рецензию: «Тягучий, полный беспросветных длиннот, назойливых повторов и типичного для дебютов самолюбования; с героем беспрестанно рефлексирующим и утирающим слезы-сопли, - это роман…». Далее можно не читать, ибо и так все ясно. «Как теперь людям в глаза смотреть? Как теперь жить?» - спросите вы себя, и, надеюсь, не полезете в петлю, но тошно вам, конечно, станет. Подобных эпизодов в вашей писательской практике может быть множество.

Стоит ли, зная заранее, насколько ухабиста предстоящая дорога, седлать Пегаса? Вот и думайте. А я между тем вспомню для себя, что не хлебом единым жив человек, и разве не в страданиях и невзгодах куется характер настоящего человека? Разве не борцам удается жизнь?

Сам по себе любой творческий труд приносит массу положительных эмоций, которые образуют радостный фон жизни, позволяющий ради этого не считаться с материальными невзгодами. Каждый из нас в состоянии вспомнить не одно имя такого талантливого чудака. Он может быть и кузнецом, и сапожником, ибо человек, создавший новый качественный продукт и есть талант, независимо от того, что он создал. Литературный труд - не исключение. Какая радость сознавать, что из-под вашей кувалды, напильника или пера вышло цельное произведение! Не буду употреблять банальных сравнений, они все равно не отразят всего сонма чувств и того блаженства, которые испытывает человек, держа в руках законченную вещь, а если ее еще удастся продать (издать), то это вообще восторг!

В связи с этим приведу высказывание Б. Окуджавы близкое нам по теме. «Я понимаю, что печатание - это право на известность, на удачу, на выход в свет. Но главное - безумство творчества, стремление создать, а не опубликовать, надежда выразить себя, выкрикнуть что-то свое». От себя замечу, что так может рассуждать человек, не имеющий проблем с издателями.

На эту тему мы еще будем говорить, а сейчас включу в свой текст недавно прочитанный «вопль» одной писательницы. Вот он: «Мое детище - роман «Наказаны любовью без помилования» - никак не может увидеть свет. Это так больно! Год работала по 12 часов в сутки, 3 раза переписывала текст в 400 стр».

Можно догадаться, что цитируемая дама уже обращалась в редакции и ей отказали в публикации за счет издательства. Допустим, добудет она деньги (хорошо если спонсор, а коль влезет в долги, то не дай бог), и издаст книгу. И узнает, что ее прежние муки несравнимы с новыми. Она столкнется с проблемой реализации. Если удастся найти продавца, то выяснится, что писательский труд ценится много ниже труда торговца - так высоки будут накладные расходы. Все мытарства с реализацией приведут, в конце концов к горькой мысли, что написать книгу гораздо легче, чем потом избавиться от нее.

В советскую пору с этим у авторов не было проблем. Тогда было почетно слыть культурным человеком, быть начитанным и иметь дома приличную библиотеку.

Сейчас книги вытеснили другие, более современные забавы. Да и реализация приобрела сугубо коммерческий характер, при котором процесс списания стал не просто снятием с подотчета, а отнесением к убыткам. Вот и осторожничают издатели, гадая, как воспримет ваше произведение читатель, не настроенный на глубокое осмысление описанных вами эпических событий.

Теперь, когда, на мой взгляд, вы все знаете, предстоит принять решение - стоит ли начинать? Может, лучше не терзать себя и своих близких, а продолжать вести обычную, размеренную жизнь, ведь и в ней немало прелестей? Если пришли к такому решению, то захлопните эту книгу и не бередите себе душу. Но, если пришли к выводу, что следует попытать счастья, то наберитесь терпения и будьте готовы отмечать не только праздники души, но и проводы несбывшихся мечтаний. Крепости духа вам, друзья!

***

Теперь приступим к первой части толстовского напутствия. «Пишите, - говорит классик, - если очень хочется». Ну, мы уже решили, что писать просто жаждем, поэтому и займемся развитием этой темы.

Многим известен завет: «Ни дня без строчки». Он несколько искажает первоисточник, но смысл остался. Вряд ли в нашем мире, помешанном на статистике, имеется сравнительное исследование, в котором говорилось бы, что вот этот писатель каждый день писал ту заветную строчку, а другой через день, а вот этот вообще раз в неделю садился за стол. И извольте - результат.

Не встречал такого исследования и, думаю, его быть не может, потому что творческий процесс, потому и творческий, что не укладывается в рядки, которые и пересчитать легко и осмотреть со всех сторон можно. Бывает, мается человек, ходит вокруг стола, как кот вокруг горячей каши, и не решается сесть за него, ибо знает, что если и сядет, то все равного ничего путного не напишет - «не пойдет». В другой же раз - пишет и остановись шар земной - не заметит. Порою так испишется, что на родившийся столькими усилиями текст смотрит, как мышь на крупу. Получается как в том анекдоте: «Утром едешь на дачу, к свежему воздуху и природе, а вечером возвращаешься с этого долбаного огорода».

Короче говоря, мне думается, что не нужно умирать, чтобы выдавать на-гора ежедневные строчки. Главное - не выключать мыслительный процесс. При ходьбе, при чтении чего-либо, при беседе с кем-либо, вы мысленно постоянно на острие той темы, которая уже начала владеть вами и даже воплощаться на бумаге. Теперь она лежит на вашем столе и жаждет той минуты, когда вы снова вернетесь к ней, развернете и будете из хаоса мыслей создавать симфонию слов. У писателя не бывает выходных или отпусков, днем и ночью он в творческом томлении. Работа от случая к случаю пагубна для него. Постоянство - вот что дает результат! Вольтер по этому поводу утверждал: «Для великих дел необходимо неутомимое постоянство».

Скандально известный автор «Голубого сала» В. Сорокин так сказал корреспонденту газеты о себе как о писателе: «Я занимаюсь литературой, потому что с детства был подсажен на этот наркотик. Я литературный наркоман, как и вы, но я еще умею изготовлять эти наркотики, что не каждый может». Это откровение дорого тем, что писатель первым уподобил литературу наркотику. Вряд ли я стану удовлетворять свои читательские интересы творениями Сорокина, но этот образ, хоть и груб, но ярок и правдив.

       Группа сайтов
       Новости и анонсы

09.11.17: Опубликовано эссе евпаторийского автора Олега Луцука "Музыкальная жизнь города 50-60 годов"

15.05.17: Автобиографическая книга евпаторийца А.Б. Кушлю "Тот, кто рожден был у моря..." опубликована полностью!

В предверии 73-й годовщины со дня гибели Героя Советского Союза Н.А. Токарева размещены уникальные кинокадры с процессии перезахоронения Героя

В Евпатории создана Общественная организация "Историко-просветительское общество "Клио". Для регистрации заполните форму на соответствующей странице

Сайт по истории Евпатории теперь доступен и по адресу история-евпатории.рф

Хочу извиниться перед всеми, кто прислал свои материалы, и они еще не опубликованы. К сожалению, не успеваю выкладывать материалы сразу. По мере обработки, обязательно, все присланные материалы будут опубликованы.

В Евпатории еще остались артефакты советской, а иногда и дореволюционной эпохи. Для создания на сайте раздела, посвященного этой теме, прошу евпаторийцев присылать свои фото таких артефактов, а если нет возможности сфотографировать, то адрес, где это находится. В Севастополе это собирают ТАК

29.05.08: открылся мой сайт по истории Евпатории

Информационные партнеры -
Краеведческий музей
Центральная Библиотека
"История Царского села

 

   
Ключевые слова:
Евпатория; История; Керкинитида; Гезлев; А.Н. Стома - 'Как стать писателем'
При размещении материала, взятого с сайта "История Евпатории", активная гиперссылка на сайт обязательна
При использовании фотографий, взятых с сайта "История Евпатории", запрещено удаление водяных знаков с адресом сайта
История Евпатории от Керкинитиды через Гезлев к Евпатории. Интересные факты о Евпатории. Евпатория в книгах. Книги о курорте Евпатория