Историки и краеведы: публикации
      Евпатория: интересное
      Евпатория в книгах

А.Н. Стома ОЧЕРКИ ЕВПАТОРИИ - КАРАИМЫ

СЕМИТА ИСААКОВНА КУШУЛЬ

Семита Исааковна КушульО ней я знал задолго до нашего знакомства. Читал ее статьи в газетах, а однажды на одной из научных конференций купил ее труд о караимах.

И вот, когда я стал подбирать материал для создания документальной книги о Евпаторийском винзаводе, то обнаружил в архиве акт о нанесенном заводу ущербе во время немецко-фашистской оккупации города. Одним из подписантов и была Семита Исааковна. Я позвонил ей, и мы договорились о встрече.

С той поры было несколько встреч, и всякий раз я уходил охваченный желанием написать об этой удивительной женщине. Она занимательно и вместе с тем просто рассказывала о своей нелегкой жизни, о народе, к которому принадлежала. Рассказы ее иногда были смешны, даже в том случае, если говорила о грустном.

Вот один из них. Это было на стыке двадцатых и тридцатых годов. В это время НКВД находился в доме 41 по улице Революции. По какой- то неизвестной причине Семиту (ей тогда не было и тридцати) арестовали и посадили в подвал этого дома. Прошло несколько дней, и ее вызывают на допрос. Следователя интересовало, о чем говорят женщины, с которыми она находилась в камере. Ну, о чем говорят женщины, когда собираются вместе? И зачем это знать молодому мужчине? Ведь в подвале нет его девушки? Следователь остался недоволен и прочел заключенной лекцию на тему о помощи органам.

Прошло еще несколько дней, и снова она сидит перед тем же следователем. А к тому времени во дворе зачем-то поставили колесный трактор. Женщины его видели в окошко, и их, от нечего делать, заинтересовало - почему у трактора передние колеса маленькие, а задние большие? Никто из них не смог разгадать эту загадку. И вот следователь спрашивает Семиту, о чем разговаривают между собой ее сокамерницы. Семита с готовностью поведала о тракторе и посетовала на то, что никто не знает, почему у трактора разные колеса. Следователь в тот же день выпустил ее из кутузки, так и не сказав, за что она просидела в подвале, и, тем более, не ответил на вопрос о тракторе. А говорят, органам всё известно.

Семита Исааковна была первым главным бухгалтером Евпаторийского винзавода. Она недолго в нем проработала, потому что в 1933 году повышена в должности и переведена на работу в Крымвинтрест в Симферополь.

Нужно сказать, что своей семьи у нее не было, и она все свое свободное время уделяла больному отцу и младшему племяннику Саше, которого после смерти сестры усыновила.

Военное лихолетье застало ее в Крымском заповеднике, где она работала и проживала с отцом и Сашей. Она не была воительницей, поэтому, когда немцы оккупировали Крым и началась борьба с партизанами, не ушла в горы, а решила уехать домой, в Евпаторию.

С первых дней оккупации началась регистрация евреев и караимов. Евреям было приказано нашить на одежду звезду Давида, а караимам нет. Потом был расстрел евреев, караимов же не тронули.

Избавившись от страха быть расстрелянной, Кушуль принялась узнавать, как выбраться из леса. Оказывается, нужен пропуск. Она, с отцом и племянником, приехала в Алушту, где не было ни родственников, ни знакомых. Преодолевая страх, пошла в комендатуру. Увидев поблизости с ней виселицу и повешенного мальчика с табличкой «Партизан», повернула обратно. Нужда заставила преодолеть испуг, и она снова направилась в комендатуру. Там, на удивление без проволочек, выдали пропуск. Теперь можно ехать. Легко сказать. На чем ехать?

Перетащила вещи ближе к ялтинской дороге, оставила возле них отца и пошла искать транспорт. Машины одна за другой проносились мимо. Стояла бы еще, но местный житель разъяснил ей, что, в связи с активностью партизан, военным запрещено брать попутчиков, и посоветовал пройти в сторону Ялты к колонке. Там немцы заправляются водой, и может, повезет уговорить какого-нибудь из них.

Ей действительно повезло. Доброжелательный немецкий офицер разрешил сесть рядом с собой в кабину грузовой машины с тем, чтобы показать водителю, где нужно остановиться, чтобы забрать старика и мальчика. Так они приехали в Симферополь. Но снова застряли и только вечером 4 января 1942 года они переступили порог родного дома. Была радостная встреча, и никто даже не догадывался, что она предшествует горькому расставанию.

В эту ночь началась самая кровавая драма в истории Евпатории. Читатель уже догадался, что речь идет о морском десанте и последующих после него событиях.

Сутки не утихала стрельба. Рев машин, крики людей и взрывы наводили ужас на мирных людей, сбившихся в одной комнате. Пули и осколки залетали во двор, впиваясь в стены и в единственную шелковицу.

Со следующим утром пришла тишина, но не надолго. В дом ворвались жандармы. «Вот здесь, в этой комнате, где мы сидим, это и случилось», - говорит Семита Исааковна ровным голосом. Ее грустный взгляд обводит беленые стены, на которых висят потемневшие портреты близких ей людей.

Жандармы схватили мужа сестры, старшего племянника, которому не было и шестнадцати. Потащили и слепого отца, но Семита уцепилась в него. Офицер, бывший тут же, разрешил его оставить.

После массовых расстрелов, оккупанты потребовали оставшимся в живых мужчинам зарегистрироваться. Дрожа от страха, повела отца в комендатуру, которая располагалась в теперешней Центральной курортной поликлинике. Там ей сказали через переводчицу: «Нам такая старая рухлядь не нужна».

Так дожили до апреля 1944 года. Свое отступление немцы обозначили разрушением многих предприятий города.

В мае 1944 года Семита Исааковна снова становится главным бухгалтером винзавода и принимает участие в его восстановлении. Совместно с первым послевоенным директором М.И. Рутковским она составляет и подписывает «Акт об ущербе, причиненном захватчиками и их сообщниками имуществу и инвентарю Евпаторийского винзавода». Подписание состоялось 8 июня 1944 года. Кстати, она совершенно забыла об этом факте своей биографии.

После ужасов оккупации начались кошмары депортации. Нависла угроза и над караимами. Чем они лучше армян, греков, которых вывезли из Крыма вслед за татарами? Ведь немцы караимов не трогали так же, как татар. Куда ей с немощным стариком?

Выяснением действительного положения дел занялся Рутковский. Вскоре он заверил, что караимов выселять не будут. Стало легче, но сомнения по-прежнему не оставляли ее. Тогда директор привел прямо в дом к Кушуль «компетентного» человека. Он повторил заверение, и только после этого главный бухгалтер смогла спокойно работать.

Прошли годы, и Семита Исааковна - пенсионер. Отпущенное Богом время решила посвятить просветительской деятельности. Тюркское происхождение и иудейское вероисповедание караимов создали весьма необычный конгломерат, поэтому даже грамотные люди подчас неверно трактуют историю и сущность караимизма. С большой настойчивостью и эрудицией она опровергает ложные или ошибочные сведения, публикуемые о нем в печати, поднимает из небытия все новые и новые страницы истории своего народа.

Семита Исааковна всю жизнь прожила в родном доме, (Просмушкиных, 17) сильно отставшем от установившихся норм благоустройства, но она никогда не жаловалась. Ее могучий дух позволял стойко преодолевать возникавшие трудности и целеустремленно раскрывать тайны истории своего древнего народа. До последних дней жизни она имела светлую голову. Ее последний труд: «Ищите в Библии». Он о тенденциозности в вопросе этноса крымских караимов» датирован 9 декабря 1996 года.

11 декабря 1996 года она пошла на базар, но по пути ей стало плохо. У нее хватило сил вернуться, чтобы умереть не на улице, а в родном доме. Ей было 90 лет. Вечная ей память.

СЕМЕН ФЕДОРОВИЧ ЭРИНЧЕК

Ему за семьдесят, но он подтянут и бодр, речь внятная, а памяти может позавидовать и молодой. Он недавно прочел мою повесть «Рыжий Кот», и мне были интересны его нелицеприятные замечания. Ведь Семен Федорович - свидетель трагических событий, описанных в книге.

Беседа началась с сюрприза - он показал мне довоенную школьную фотографию и спросил: «Узнаете кого-нибудь?» Я внимательно всмотрелся в детские лица, и сердце чуть не остановилось: я увидел одно знакомое! Это была Тася Богуславская - одна из героинь моей повести и безвинная жертва фашистского террора! Смотрю на давно забытые черты и снова переживаю те далекие годы. Сердце сжимается от жалости сильнее, чем тогда, когда писал проникновенные строки об этой девочке. Невольно помолчали.

Мой собеседник рассказывает о том, как наши, перед самым приходом немцев, пытались вывезти пшеницу, которая хранилась в Свято-Николаевском соборе. Погрузили на судно, но немцы его разбомбили, и долго еще торчал из воды его черный нос. Одновременно они разбомбили и дом, который евпаторийцы звали «Горелой почтой». Этот дом сожгли в гражданскую и только перед войной восстановили. Тогда в нем жили летчики. Теперь на этом месте кафе «Мустафа», бывший «Огонек».

Немцы вошли в город 31 октября 1941 года и сразу объявили о регистрации евреев, крымчаков и караимов. В конце ноября были расстреляны евреи, в начале декабря - крымчаки. По логике вещей, следующими должны были стать караимы. Многие из них начали укрываться в русских и татарских семьях. Сеня Эринчек тайно поселился у своего школьного друга Виктора Хацаневича.

В ночь на 5 января 1942 года город был разбужен артиллерийской стрельбой. Они еще не знали, что это десантные корабли сбивали огневые точки, находившиеся на этажах гостиницы «Крым» (бывшей гостиницы "Бейлер" - М.Б.). Канонада погнала людей в убежище. Семен не мог показаться людям на глаза, поэтому остался в доме. Виктор из солидарности с другом тоже не спустился в убежище.

Всю ночь слушали грохот ночного боя, а с рассветом раздалось радостное: «Наши пришли!».

Сеня поспешил домой. Во дворе увидел председателя Евпаторийского горисполкома Ципкина с двумя бойцами. Юноша часто бывал в горисполкомовском гараже, поэтому знал председателя в лицо. Он вежливо поздоровался с ним, но Ципкин, чем-то озабоченный, только кивнул в ответ.

Все домочадцы оказались живыми. Сеню охватила радость - не погибли в жуткой пальбе, и теперь не нужно будет прятаться - свои пришли! Но вскоре снова началась стрельба, и снова пришлось прятаться, но уже в своем подвале.

К утру стрельба стихла, но начали раздаваться частые взрывы гранат. Это немцы, «выкуривая» матросов, забрасывали подвалы и дома гранатами. Тут и сгорел дом №8, что стоял на Греческой улице (потом Танковая, сейчас Иванова). Утихли гранатные взрывы, и по Старому городу пошли жандармы и полицаи. Семен невылазно сидел в развалинах своего дома и поэтому избежал ареста.

А Виктору не повезло. Когда пришли немцы, его отец находился в доме. Офицер что-то спросил, и отец так растерялся, что позвал прятавшегося в подвале сына, чтобы тот перевел вопрос. Их обоих отконвоировали на Пересыпь, где проводилась сортировка задержанных. Расчет на первый-второй привел к тому, что отца отпустили, а сына отправили на Красную горку.

Читатель уже знает, что после побоища немцы объявили регистрацию всего мужского населения. На раздумывание было дано три дня, после которых незарегистрированных могли расстреливать на месте. Семен пошел в СД и получил невзрачный листок бумаги, дававший отсрочку от смерти, так как угроза расправы над караимами осталась.

Снова потянулись тревожные будни. И вдруг радость. В городской газете было опубликовано сообщение, что караимы Шапшал и Дуван, живущие в Европе, поехали в Берлин и там доказали властям, что их народ относится к тюркской, а не к еврейской нации. В то время в Евпатории были убеждены, что январский десант спутал немцам карты, и они не успели до ходатайства расправиться с караимами.

На самом деле все было несколько иначе. Вот как описывают миссию Дувана в Берлин М.В. и В.А. Кутайсовы в своем очерке «Семен Эзрович Дуван».

«В связи с новым, дискриминационным по отношению к евреям законодательством фашистской Германии, С.Э. Дуван в сентябре 1938 года предпринял поездку в Берлин, где обратился с двумя письмами - от 5 сентября и 10 октября - к министру внутренних дел. (…) 5 января 1939 года на имя Дувана из Государственного Расового Бюро пришло разъяснение, в соответствии с которым караимский этнос не отождествляется с евреями ни по вероисповеданию, ни по расе».

Отсюда узнаем, что караимский вопрос для немецкой бюрократии был решен еще до начала войны с СССР, а если и возникал у оккупационных властей, то это было случайным или преднамеренным перегибом.

Но вернемся к нашему герою. В сентябре 1942 года немцы разрешили открыть общеобразовательную школу. Были задействованы оба корпуса нынешней 4-й школы (сегодня гимназии им. Сельввинского - М.Б.). Семен пошел в 10 класс и закончил его. По его словам, по программе школа при немцах не сильно отличалась от советской. Была даже русская литература.

Я рассматриваю фотографию. Небольшая группка девушек и юношей, одетых в белые рубахи и тенниски. В правом верхнем углу надпись: «Первый выпуск учеников 10 класса 1-й Образцовой школы г. Евпатории 1943 года». Второго выпуска, как можно догадаться, не было. Семен Федорович берет фотографию и показывает на моложавого человека в цивильном костюме: «Это представитель немецкого отдела агитации и пропаганды. Ему вот эта девчонка, по указанию завуча школы, преподнесла цветы, и ее за это наши арестовали».

В 1943 году Сеня поступает санитаром в румынский военный госпиталь. До этого он, общаясь с румынскими солдатами, сумел научиться их языку. Упрощенность солдатского диалекта он почувствовал при работе в госпитале и начал доучиваться. Знание румынского языка имело существенное значение в его судьбе.

Но для дальнейшего понимания развернувшихся событий необходимы некоторые подробности. Со слов С.Ф. Эринчека, основная румынская часть стояла во Фрайдорфе (теперь Новоселовское), командовал ею генерал Чалык, а в Евпатории находилось какое-то ее подразделение. Штаб его размещался в «доме с оленями» (ныне ул. Братьев Буслаевых, 30), а румынский военный госпиталь был расположен на бывшей даче Дувана «Кармен», сейчас это угол улицы Дувановской и набережной Горького. Командовал госпиталем капитан Василь Теодореску. Адъютантом генерала Чалыка был полковник Ион Попеску-Грек. Так вот Василь и Ион были старыми друзьями и часто встречались в Евпатории за бокалом вина.

Смышленый, знающий язык, мальчишка приглянулся начальнику госпиталя, и он хорошо к нему относился. Теперь, когда все стало ясно, продолжим повествование.

На железнодорожную станцию к рождеству 1943 года прибыл вагон с подарками для румынских солдат. Местные жители, работавшие там грузчиками, польстились на них и «бомбанули» вагон. Румынам не трудно было их разоблачить, и они арестовали семерых воров, отобрав у них украденный сахар, шоколад и водку.

Далее их привезли в румынский штаб и начали допрашивать. Этот процесс осложнялся незнанием языков: румынами русского, а русскими - румынского. Для лучшего понимания с воришек снимали штаны и секли розгами.

Родственники арестованных понимали, что ребята остаются живыми пока находятся в руках румын, но те, рано или поздно, должны передать воришек немцам, которые их обязательно расстреляют. Начали уговаривать румынского офицера, чтобы задержанных не отдавали немцам, но тот их плохо понимал. Тогда кто-то подсказал, что в румынском госпитале есть парень, который хорошо знает румынский язык. Одна из родственниц бросилась на поиски этого полиглота ,и Семен, с разрешения капитана Теодореску, пошел в штаб румын.

После переговоров румынский офицер заявил, что не прочь отпустить воришек, но сложность в том, что во Фрайдорфе знают о случившемся, поэтому без разрешения штаба он не сможет этого сделать.

Вернувшись в госпиталь, Сеня доложил Теодореску о проделанной работе. Тот спросил: «Ты хотел бы, чтобы их отпустили?». Выслушав ответ, позвонил во Фрайдорф своему другу - полковнику Попеску-Греку. И после небольших формальностей все воришки были отпущены, чем избежали немецкой кары.

Еще случай, характерный для тех времен, рассказал Семен Федорович.

Идет он рано утром на работу в госпиталь и проходит мимо теперешнего клуба санатория МО. Боковым зрением видит двух жандармов на улице Белинского, а у самой двери клуба стоят еще двое, но в гражданской одежде. Уже прошел мимо них и слышит вслед: «Юде!» Не оглядываясь, прибавил шаг. Но когда оглянулся, то увидел быстро идущих за ним тех в цивильном. Они догоняли его. Тогда бросился бежать и успел попасть в госпиталь, крикнув на ходу охраннику, чтобы никого не пускал. Теодореску, увидев его запыхавшимся, спросил о причине. Когда узнал, то вышел во двор и разъяснил преследователям, что преследуемый - не еврей.

Знание румынского языка пригодилось и совсем в безобидном случае.

После того как сгорел дом на Греческой улице, Сеня жил на Пролетарской №5, в квартире под сводом ворот. Напротив жила тетя Марфуша, а у нее были две дочери. И вот завели они патефон и проигрывают пластинки знаменитого Петра Лещенко. Мимо дома проходили два румынских солдата. Услышали музыку и решили поживиться патефоном. Сеня слышал громкий стук в соседнюю дверь, но не придал этому значения. Только прибегает тетя Марфуша и кричит: «Сеня, Сеня, румыны патефон забирают!» Пошел на выручку. Солдатам сказал по-румынски: «Если сейчас же не прекратите безобразничать, пойду и доложу в комендатуру». Грабители, шокированные знанием их языка каким-то гражданским лицом, убрались восвояси.

Пришло время освобождения Евпатории от оккупантов, и уже 18 апреля 1944 года Эринчек со свидетельством о рождении (паспорт сгорел) пошел на призывной пункт военкомата, который находился тогда в теперешнем здании газеты «Евпаторийская здравница». Возле каждого работника военкомата обязательно сидел штатский и внимательно прислушивался к разговору с призывником.

Семена направили в Смерш (так называлась военная контрразведка) «на беседу», и уже вечером этого же дня он пошел этапом в сторону Перекопа. Шли три дня и остановились в какой-то деревушке. Появились первые сведения - их направляют на «трудовой фронт».

2 мая снова вызвали в Смерш, который был тут же при лагере. Молоденький старший лейтенант взял круто и приписал Семену сотрудничество с румынской жандармерией. Сколько ни доказывал обвиняемый, что в Евпатории не было румынской жандармерии, была только немецкая, не слушал. Разругались, и дело дошло до пистолета. Чекист наставил его на «предателя», а тот, помня фильм «Мы из Кронштадта», рванул рубаху на груди и прокричал: «Стреляй, гад! Немцы не убили, так свои…!»

Посадили в сарай. В два часа ночи вызывают на допрос. Отказался: «Стреляйте, не пойду к этому придурку!» В 10 утра снова вызвали. С тем старлеем сидел майор. Разобрались, и майор, спокойно побеседовав, сказал: «Через пару дней я буду в Евпатории, и если не врешь, то сажать тебя не за что».

Он сдержал свое слово и был даже у родителей. По приезду в деревню снова вызвал и сказал: «Подтвердилось, что ты работал в госпитале и устроится тебе туда помогло знание румынского языка».

Семен попал в проверочно-фильтрационный лагерь, работал на шахтах Подмосковного угольного бассейна, был реабилитирован Тульской прокуратурой, но только в декабре 1952 году смог окончательно вернуться на родину.

Спрашиваю: «Осталась обида на советскую власть?» Семен Федорович молчал недолго, видимо, этот вопрос продумывался не один раз: «Знаете, если честно сказать, то этими гонениями я обязан советской власти жизнью». И, отвечая на мое удивление, добавил: «Мои одноклассники, после призыва в армию в апреле 1944, были брошены на штурм Севастополя, и в мае все погибли на Сапун-горе. Так что нет у меня обиды».

 

       Группа сайтов
       Новости и анонсы

15.05.17: Автобиографическая книга евпаторийца А.Б. Кушлю "Тот, кто рожден был у моря..." опубликована полностью!

03.05.17: Начинаем публикацию автобиографической книги евпаторийца А.Б. Кушлю "Тот, кто рожден был у моря..."

28.03.17: С 1 апреля вы можете приобрести новую книгу И.М. Слепкан "История семьи - история города"...

В Евпатории снимают кино... Несколько фото с реконструкторами

В предверии 73-й годовщины со дня гибели Героя Советского Союза Н.А. Токарева размещены уникальные кинокадры с процессии перезахоронения Героя

В Евпатории создана Общественная организация "Историко-просветительское общество "Клио". Для регистрации заполните форму на соответствующей странице

Сайт по истории Евпатории теперь доступен и по адресу история-евпатории.рф

Хочу извиниться перед всеми, кто прислал свои материалы, и они еще не опубликованы. К сожалению, не успеваю выкладывать материалы сразу. По мере обработки, обязательно, все присланные материалы будут опубликованы.

В Евпатории еще остались артефакты советской, а иногда и дореволюционной эпохи. Для создания на сайте раздела, посвященного этой теме, прошу евпаторийцев присылать свои фото таких артефактов, а если нет возможности сфотографировать, то адрес, где это находится. В Севастополе это собирают ТАК

29.05.08: открылся мой сайт по истории Евпатории

Информационные партнеры -
Краеведческий музей
Центральная Библиотека
"История Царского села

 

   
Ключевые слова:
Евпатория; История; Керкинитида; Гезлев; А.Н. Стома ОЧЕРКИ ЕВПАТОРИИ - КАРАИМЫ
При размещении материала, взятого с сайта "История Евпатории", активная гиперссылка на сайт обязательна
При использовании фотографий, взятых с сайта "История Евпатории", запрещено удаление водяных знаков с адресом сайта
История Евпатории от Керкинитиды через Гезлев к Евпатории. Интересные факты о Евпатории. Евпатория в книгах. Книги о курорте Евпатория