Историки и краеведы: публикации
      Евпатория: интересное
      Евпатория в книгах

А.Н. Стома ОЧЕРКИ ЕВПАТОРИИ - СВИДЕТЕЛЬСТВО НЕИЗВЕСТНОГО

В ноябре 1946 года я, получив отпуск по месту воинской службы, отправился на Курский вокзал. По выходе на перрон увидел у поезда №25 Москва-Севастополь кипящую толпу. Люди, в основном военные, толкаясь, вламывались в двери, взбирались в вагоны через окна. Я понял, что в данной ситуации проездной билет - филькина грамота, поэтому не стал его приобретать, но и сесть в этот поезд было мало надежды: в руках у меня фанерный чемодан, за спиной вещмешок. Их тяжесть была приятна: в них продукты, выданные сухим пайком на все время отпуска, но они же мешали на равных принять участие в штурме поезда. Стою между двумя вагонами, а по бокам от меня бурлят людские потоки. Вдруг слышу легкий свист, повернулся и вижу, как незнакомый матрос машет мне, приглашая взобраться к нему на буферную площадку. С его помощью я это и сделал. Выяснилось, что морячку приглянулся мой чемодан - на нем можно было сидеть.

Тамбурная дверь была закрыта, но мы надеялись, что в пути ее откроют. Поезд тронулся, застучали лепешки буферов, мы поехали! Только после Харькова дверь открыли, и мы, вконец озябшие, вошли в тамбур, а там и в вагон. Проехали Сиваш и вот мой родной Крым! Матрос ехал из отпуска в Севастополь, а мне нужно было сойти на станции Сарабуз, чтобы затем пересесть на симферопольский поезд, идущий в Евпаторию. Читаю на разрушенном вокзальном фронтоне: «Остряково». Где же Сарабуз? Кто-то сказал: «Так это и есть Сарабуз». Выходит, переименовали.

Бросаю вещмешок на платформу и сам за ним с чемоданом.

Вагон, в котором я ехал уже в Евпаторию, был полупустой. Недалеко от меня щебетали две девушки. Я вслушался, и теплая волна счастья охватила меня от знакомого с детства особого евпаторийского речения, где слово «проджёмбать» означает «проиграть», а «зурт, зурт» - вообще дразнилка. Я спросил для блезира: «Вы откуда, девочки?» Они почему-то прыснули, но одна из них ответила: «Мы - евпаторические!» Помолчите, выпускники филфаков, дайте насладиться музыкой родного говорка!

Так, стоя у вагонного окна, мы живо разговаривали, пока на подъезде к городу, в районе шестого рыбацкого участка, я не увидел на берегу моря облезлый корпус большого судна. Сквозь грязно-коричневую ржавчину выступала серая или, как ее еще называют, шаровая краска. Это были останки военного корабля! «Что это за посудина и как она тут очутилась?» - спросил я девочек голосом бывалого вояки. Они вдруг замолкли и тут же отошли от окна. Больше я не слышал их голосов. Море скрылось за поворотом. Открылся грустный вид на караимское и русское погосты. Поезд остановился на товарной станции, вокзал, как мне сказали, был сожжен немцами.

Из всех довоенных друзей в городе остался только Витька Володин. Он с детства был поражен рахитом, поэтому не рос и, сколько я его знал, был похож на ребенка. Да и голос у него был писклявым. Но за детской внешностью скрывался умный и гордый человек. При всей физической немощи он отродясь не унижался до угодничества и лести, а мы, уважая его крепкий дух, никогда не били его и часто прислушивались к его мнению.

Большую часть отпуска я провел в беседах с этим человеком. Это от него я впервые услышал о январском 1942 года морском десанте и о последующем за ним массовом расстреле жителей города. Вспомнился мой хамский вопрос о «посудине» и стала понятна реакция девушек на него. Ведь этот корабль доставил в город морской десант и был позже разбомблен немцами. Возможно, среди погибших моряков или расстрелянных были их близкие, и мой непочтительный тон их обидел.

Сам Витя сошел за малолетку, поэтому и не попал в фашистские загребущие лапы, но страху и он натерпелся. Несколько раз попадал в облавы, видел, как сортировала людей Жуковская. О ней впервые я также узнал от него.

Отпуск подходил к концу, когда Витя принес с собой ученическую тетрадку. Он протянул ее мне со словами: «Возьми. Тебе она может пригодиться, а я скоро умру, и она пропадет». Сообщение о смерти было произнесено так обыденно, что я некоторое время оторопело, смотрел на него и только потом глянул на тетрадь. На обложке красным карандашом было написано: «Дневник», а ниже - «тетрадь №3» «А где остальные?» «Не знаю», - ответил Витя. «Так это не твой дневник?» Витя даже обиделся: «Ты же знаешь, я никогда писакой не был». Да, я это знал, он даже на заборах никогда не чиркал. «Тогда чей?» «Не знаю. Я нашел его после облавы на улице Революции. Видно, кто-то выбросил, опасаясь немцев. Там и фамилии нет».

Я полистал тетрадь. Она была исписана простым карандашом, почерк торопливый, но разборчивый. Прочел несколько предложений и понял, что это скорее записи, а не дневник. Вполне грамотный человек описывал события, произошедшие в городе в дни немецкой оккупации.

Служить мне предстояло еще как медному котелку, а с годами карандаш еще больше выцветет, и тогда вообще ничего не разберешь, поэтому последний день отпуска я потратил на переписывание дневника чернилами.

После демобилизации из армии вернулся в Евпаторию. Вити уже не было в живых, а мне предстояло с головой окунуться в устройство своего гражданского быта. Как-то попала мне в руки тетрадь, в которую переписал дневник, а его самого не было. Узнал от мамы, что она истратила его на растопку печки, приняв за ненужный черновик.

Прошло много лет, пока мне снова на глаза попали записи неизвестного мне евпаторийца, перечитал их и отложил, подумав, что вряд ли это кто-либо опубликует. Наконец, наступили другие времена, и я решился предложить читателю эти старые записи времен гитлеровской оккупации Евпатории. Вот они...

После семичасового артиллерийского обстрела немецкие и румынские части вошли в Джанкой. Это стряслось 31 октября 1941 года. Я наблюдал данное событие со стороны, находясь, как известно, в пригородном совхозе на заработках. Уже 3 ноября повсеместно был вывешен приказ румынского командования о выдаче коммунистов и евреев. А коль я не был ни тем, ни другим, то решил на свой страх и риск вернуться в Евпаторию. Вышел я из совхоза 6 ноября, а 11 был уже в Евпатории.

Первым, кого я встретил на подходе к дому, был мой сосед Мося Хацревин. На вопрос о делах, он повернулся ко мне спиной, и я увидел нашитую на пальто шестиконечную звезду. «Вот такие наши дела», - ответил он грустно. Затем под большим секретом сообщил, что отправил свою жену и ребенка в Карасубазар. «Зачем? - удивился я. - Разве там другие немцы?» «Там ее никто не знает», - пояснил Мося и вдруг куда-то заспешил.

21 ноября немцы издали приказ о явке всех евреев в военные казармы по улице Фрунзе, из которых состоится эвакуация в Палестину. Председателем еврейского комитета был назначен мой сосед Хацревин Моисей Наумович. Радости ему это не доставило. Он прямо заявил мне, что не тешит себя надеждой остаться живым.

Два дня шли в казарму евреи, неся с собой продукты и вещи, а 24 ноября их, под видом эвакуации, вывезли на Красную горку и там расстреляли. Среди погибших был семидесятилетний доктор Берлинербляу (фамилия несколько искажена. На самом деле - Берлиненбрау М.Л. - А.С.), прослуживший в городе 35 лет и пользовавшийся большой и вполне законной популярностью. На второй день после расправы десятки подвод вывозили из казарм продукты и вещи. Милиционеры (так у автора записей - А.С.), ставленники знаменитой интригантки Жуковской, распоясались до такой степени, что без стеснения тащили эти продукты к себе домой и одевались в одежду расстрелянных евреев. Я лично видел милиционеров, носивших костюмы знакомых мне людей. Вскоре из Карасубазара вернулась жена Моисея Хацревина с ребенком. Они сразу были схвачены и уничтожены.

Я знаю только одну еврейку, спасшуюся из этой мясорубки, Минну Фишгойт. Это красивая, статная шатенка, прекрасно знающая немецкий язык. В первый же день нахождения в казармах, она подслушала разговор группы немцев, которые делали обход помещений. Из него узнала о предстоящей судьбе собранных здесь евреев. Она шла вслед за этой группой, представляясь часовым переводчицей. Так она вышла на улицу Фрунзе. Затем ее хорошо спрятали. (Минна Моисеевна Фишгойт в 50-х годах преподавала немецкий язык в школе рабочей молодежи. - А.С.).

6 декабря 1941 года был небольшой десант. Моряки сожгли здание управы, что по улице Революции, и ранили двух солдат. (Результаты рейда моряков более значительны, но автор записей мог об этом не знать. - А.С.) На следующий день в отместку немцы выловили в разных частях города 30 местных жителей и расстреляли их на Красной горке. Я лично видел, находясь случайно возле театра, как в крытую машину насильно заталкивали знакомую мне Ульяну Безбасову, проживавшую по Пролетной улице в доме №5.

5 января 1942 года ночью высадился морской десант, и целых три дня шла беспрерывная перестрелка. 6 января немцы выгнали из западной части города, где размещалась оккупационная власть, 2 000 мужчин и не менее половины из них расстреляли. В борьбе с десантом немцы использовали местное население. Они согнали с улицы Революции, Старой набережной и переулка Пляжного все население, выстроили по 8 человек в ряд и погнали к гостинице «Крым», где засели десантники. Сзади, прикрываясь гражданскими людьми, двигались немецкие солдаты. Когда дошли до Морской улицы, раздалась команда разойтись и немцы открыли огонь. В это время погибло немало гражданских лиц.

Во время боев до основания разрушена гостиница «Крым», морской вокзал и сожжено два квартала зданий. Пожар продолжался до 19 января.

После уничтожения десанта начались репрессии. Мне удалось не попасть в число жертв и не быть свидетелем расстрелов, но с людьми, прошедшими эти круги ада и оставшимися живыми, говорить довелось.

Вот женщина - жительница Слободки с улицы Рылеева. Она была соседкой Жуковской, поэтому и осталась живой. Она рассказывала мне, что ее вместе с другими привели во двор «Сельхозтехники», что находится у самого моря, и стали сортировать. Этим занимались Жуковская, Девкин и немецкий офицер. Жуковская вывела из толпы своего бывшего хозяина квартиры Колпика и ее. Она была еще там, как увидела священника, который вышел вперед и громогласно заявил, что красные оказались правы, когда говорили, что немцы расстреливают невинных людей. Его тут же перед толпой расстреляли. За ним выступил какой-то мужчина и прокричал то же самое. И его убили. Затем к Жуковской подошел начальник городской полиции Нуриев и громко заверил ее, что его люди, т.е. татары, пойдут воевать за немцев. Тогда Жуковская скомандовала: «Татары - налево!» Их всех отпустили. После отобрали человек 100-150 краснофлотцев, вывели к морю и тут же расстреляли.

В евпаторийской газете №3 (очевидно, речь идет о газете «Евпаторийские известия». - А.С.) от 11 января 1942 года от имени немецкого главного командования, крайне лицемерно, сообщалось: «4 января врагу удалось высадить в городе Евпатории войсковую часть и совместно с населением занять часть города.

Незамедлительно начатой контратакой немецких частей враг был вытеснен из города и уничтожен

При завоевании Крыма немецкое главное командование вело войну согласно с международным правом, как надлежит честному солдату, исключительно против военной силы врага, испытывая при этом к населению полное доверие.

Желая облегчить положение населения, немецкое главное командование всеми силами стремилось устранять последствия разрух, совершенных большевиками. Основная часть населения, признавая наши усилия, искренне поддерживала немецкое главное командование, часть же жителей города Евпатории злоупотребила нашим доверием и, с одной стороны, лишь показывала перед немецкими войсками свое дружелюбие, а, с другой стороны, тайно прятала оружие и даже приняла участие вместе с советскими войсками в открытом бою против немецких войск.

Вследствие такого нечестного поведения часть жителей г. Евпатории лишила себя защиты международного права. Виновные были подвергнуты жестокому наказанию: их расстреляли, а дома преступников разрушены.

Немецкое главное командование оповещает об этом население Крыма для того, чтобы те, кто еще думает подобным или другим образом поступить на пользу большевиков, имели четкое уведомление о последствиях своих намерений».

Кроме этого, сообщалось, что было убито 800 краснофлотцев и 2000 дополнительных стрелков. Видимо, не только мне, но и самим немцам была непонятна фраза «дополнительные стрелки». Если иметь в виду местное население, то среди них убитых за эти дни гораздо больше. Все это время на Красной горке беспрерывно убивают людей. Мне до сих пор удается прятаться по подвалам и развалинам домов.

Из числа расстрелянных мне лично известны: Лухнев, Дабахов, Криворучко, Турбанов, Нечаев, Серебряков, Леонов, семья Карпусь - отец и два сына, Сорокин, Сомов, Мезлумов, Евраков, Неумывака, Черный, Горбачев, Кошман, Руденко - 3 человека.

15 января при личном участии Жуковской началась перерегистрация всего уцелевшего мужского населения с выдачей справок-пропусков. Пошел туда и я. Мне выдали соответствующую бумажку, но привлекать к работам не стали по старости лет. Мне 63 года, но выгляжу на все 70.

Затем по линии СД начались обыски. Немцы из жандармерии и милиционеры совершенно свободно заходили в дома и брали все, что им нравилось. Что касается румын, то это патентованные воры и насильники. Правильно говорят, что румыны - не нация, а профессия.

Образован мусульманский комитет. Председателем избран городской голова - Керимов. 9 февраля в Симферополь отправлено 100 человек татар-добровольцев. После организации комитета татары ведут себя вызывающе.

Вот список лиц, активно работающих в карательных немецких аппаратах и их краткая характеристика:

1. Вемьяновский Константин Александрович, Гоголевская, 15, переводчик, бывший учитель. Никчемное, злобное существо, склонный к грабежам.

2. Никитин, работник криминального отдела СД, прототип грабителя. Был даже осужден немцами, но после амнистирован.

3. Живкевич, работник криминального отдела. Доворовался до того, что был арестован немцами и отправлен в Симферополь.

4. Голактионов Георгий, следователь. Исключительно хитрый, в прошлом работал в торговом аппарате. За что-то был осужден немцами и исчез.

5. Афанасиади Иван Кирьянович, грек, директор рыбзавода, завсегдатай СД, подхалим.

6. Сулима Николай Федорович, четвертый по счету городской голова, профессор (на самом деле учитель русского языка и литературы в 7-й неполной средней школе, которая находилась в доме №10 по ул. Рыбацкой. - А.С.), редактор газеты «Евпаторийские известия». В театре всегда выступает с разными громовыми речами против СССР, хотя в советское время его хвалили в газете «Коллективист».

7. Девкин Михаил, следователь, правая рука Жуковской, ограниченный тип, алкоголик, кровожаден, на его совести много жертв. До войны работал воспитателем и культурником в санатории им. Крупской.

8. Братчиков, полицмейстер. Назначен на эту должность по принуждению. Как администратор ни рыба ни мясо, занимается изрядным пьянством, дискредитирует свой пост.

9. Жуковская (Босс) Елена Александровна, худая, сильно безобразная женщина лет под 40. Знаю ее по совместной работе в 1937-38 годах в УВСР (Управление военно-строительных работ. - А.С.), где она работала диспетчером в гараже. Показывала образцы умелой работы. С шоферами была в дружбе, что и видно из того, что после прихода немцев она всех их устроила в СД. У нее есть дочь - Зубенко Зоя. Девочка с отличием в 1939году закончила 10 классов и поступила в какой-то ленинградский институт. (Когда Зубенко узнала, что мать - немецкая шпионка, то отказалась от нее. - А.С.) Жуковская производит впечатление человека с резко выраженной неврастенией, ее кровожадность граничит с садизмом. Есть слухи о личных расстрелах заключенных. Алкоголичка, наркоманка, жандармерка, принимает самое активное участие во всех политических и уголовных делах, переоценивая свои способности. Благо командный состав немцев носит заурядный характер и до некоторой степени дает ей полную свободу действий, чем она безоглядно пользуется, отсюда много невинных жертв. В заключение характеристики хочу сказать, что она – интриганка низкой пробы, имеющая отдаленное сходство с исторической аферистской Таракановой. Подобный тип человека нуждается в изучении как явление из ряда вон выходящее.

10. Обухов, милиционер СД - палач и бандит. На базаре нет ни одного комиссионного магазина, где бы он не накладывал своей контрибуции. Много слез пролила его, постоянно избиваемая, жена.

Укрепив войсками Евпаторию, немцы начали заниматься коммерцией. Бременское акционерное общество «Хлопок» к осени 1942 года восстановило хлопкоочистительный завод, оборудовав его машинами, завезенными из Германии, только для того, чтобы в тот же сезон отправить в Германию вату. На самом заводе была колониальная дисциплина с неизбежным мордобоем. Директор завода Барри был великим коммерсантом. Он снял для эксплуатации (так у автора записок - А.С.) две крупные санаторные усадьбы, отстроил особняк на Санаторской улице №21. В доме и на заводе устроил нечто вроде комиссионно-антикварного магазина, и за некачественное хлопковое масло потекли к нему ковры, фарфор, художественные изделия, а затем авиа багажом в Германию. Вообще, в городе развелось до 20 комиссионных магазинов, торговавших сахарином и папиросами.

Зимой в степь посылали школьников, чтобы они для охотников загоняли зайцев. Были случаи ранения детей.

На этом и закончились записи Неизвестного. Неизвестного, но, как видно из приведенного текста, человека, способного в экстремальных условиях сохранять ясность мысли и присутствие духа и, самое главное, верившего в победу своего народа над фашизмом. Иначе зачем было собирать свидетельства о зверствах оккупантов и их приспешников. Читая незамысловатые характеристики последних, невольно убеждаешься в том, что врагу служила кучка откровенных маргиналов.

Особняком от них стоит Елена Жуковская-Босс. Это - патологически жестокий враг. Она возглавляла практически все репрессивные акты против населения города. Во время облав она пользовалась заранее собранной информацией о партийном и общественном активе города и безжалостно расправлялась с ним. Что мы знаем об этих жертвах оголтелой садистки? В записях упоминался священник, не побоявшийся сказать правду этой вражине и поплатившийся за это жизнью. Не наш ли долг извлечь из небытия его имя и воздать ему должное?

Мы до сих пор мало знаем об оккупационном периоде истории города. Исключением можно считать события январского десанта и то потому, что он был возведен в ранг героического эпоса. Например, второй десант не высадился на берег из-за восьмибалльного шторма. Благо это или беда? Раньше ответ был - беда, а сейчас? Сейчас он не так однозначен. Появилось мнение, что и первый десант, а не только второй, был не нужен из-за бесполезности и обреченности. Ведь все эти десанты были рассчитаны на тактическое взаимодействие с войсками Крымского фронта, а там, к сожалению, не проявили активности. Мы долго не знали всех тонкостей этого вопроса, да и не мудрено: ведь в нашей стране самой охраняемой тайной была собственная история.

После публикации этого очерка в газете «Евпаторийская здравница» было много звонков как в редакцию, так и ко мне лично. Были сетования на весьма растянутую по времени публикацию очерка, уточняли некоторые детали, спрашивали, нет ли дополнительных сведений о погибших родственниках.

А вот звонок Л.Г. Пахомова был совсем необычным. Он напомнил, что в материале «Свидетельство неизвестного», опубликованном 21 ноября сего года, упоминается фамилия Хацревина. Из текста следует, что он погиб во время фашистской расправы с евреями, тогда как Пахомов встречался с этим человеком в Евпатории уже в 1950 году! Неужели правда, что Моисею Наумовичу Хацревину удалось избежать участи тысяч его сородичей? Как могло такое случиться?

Встреча с Леонидом Григорьевичем состоялась у него дома. Демобилизовавшись из армии в 1950 году, он, связист по специальности, поступает на работу радистом в Евпаторийскую машинно-тракторную станцию (МТС). Ремонтные «автолетучки» МТС располагались в то время по улице Гоголя, дом №30. Заявки от бригад на ремонт техники принимал по радио диспетчер. Вот им и был Наумыч по фамилии Хацревин. Леонид Григорьевич говорит, что эта фамилия повторялась в день сотни раз: «Алло, Хацревин», «Хацревин, отзовись!», «Хацревин слушает». Так что фамилию, несмотря на ее необычность, было мудрено не запомнить.

Каким же он запечатлелся? Хацревину было за 30, среднего роста, стройный, лицо удлиненное с прямым носом, голос четкий с командными нотками и, притом, без признаков картавости. По всей видимости, немцы, усмотрев в нем волевого человека, и назначили его старшим над своими будущими жертвами.

Вот что рассказывал Моисей Наумович о своем чудесном спасении. Когда кровавые намерения фашистов открылись, и потребность в Хацревине исчезла, его заперли в одной из каморок на третьем этаже бывшего штаба Полигона. Он понимал, что жить осталось совсем ничего, впал в отчаяние, но взял себя в руки. Осмотрелся и обратил внимание на то, что в стене проходит дымоход. Видимо, его до войны ремонтировали и не успели даже заштукатурить. Наступила ночь, и Хацревин, сбивая ногти, принялся за разборку кирпичей. Спешил, чтобы до рассвета успеть пробраться на чердак. Успел. Вылез на крышу и сориентировался. Будучи председателем так называемого еврейского комитета, он имел возможность свободного хождения из казарм в штаб, поэтому знал примерное расположение караульных постов. Это позволило ему незамеченным спуститься по водосточной трубе во двор и оттуда прокрасться за город.

Что стоило Хацревину пробраться в Херсонскую область, как говорят, история умалчивает. К этому времени он отпустил бороду и стал выдавать себя за бывшего военнопленного. Где-то в деревне был пригрет вдовой и там переждал войну. Вернулся в Евпаторию в свой дом, который был на улице Льва Толстого. Где-то в 1952 году продал его и уехал из Евпатории. Так следы Хацревина затерялись, но мы все равно получили возможность узнать, что одна из жертв фашистских репрессий избежала печальной участи.

       Группа сайтов
       Новости и анонсы

09.11.17: Опубликовано эссе евпаторийского автора Олега Луцука "Музыкальная жизнь города 50-60 годов"

15.05.17: Автобиографическая книга евпаторийца А.Б. Кушлю "Тот, кто рожден был у моря..." опубликована полностью!

В предверии 73-й годовщины со дня гибели Героя Советского Союза Н.А. Токарева размещены уникальные кинокадры с процессии перезахоронения Героя

В Евпатории создана Общественная организация "Историко-просветительское общество "Клио". Для регистрации заполните форму на соответствующей странице

Сайт по истории Евпатории теперь доступен и по адресу история-евпатории.рф

Хочу извиниться перед всеми, кто прислал свои материалы, и они еще не опубликованы. К сожалению, не успеваю выкладывать материалы сразу. По мере обработки, обязательно, все присланные материалы будут опубликованы.

В Евпатории еще остались артефакты советской, а иногда и дореволюционной эпохи. Для создания на сайте раздела, посвященного этой теме, прошу евпаторийцев присылать свои фото таких артефактов, а если нет возможности сфотографировать, то адрес, где это находится. В Севастополе это собирают ТАК

29.05.08: открылся мой сайт по истории Евпатории

Информационные партнеры -
Краеведческий музей
Центральная Библиотека
"История Царского села

 

   
Ключевые слова:
Евпатория; История; Керкинитида; Гезлев; А.Н. Стома ОЧЕРКИ ЕВПАТОРИИ - СВИДЕТЕЛЬСТВО НЕИЗВЕСТНОГО
При размещении материала, взятого с сайта "История Евпатории", активная гиперссылка на сайт обязательна
При использовании фотографий, взятых с сайта "История Евпатории", запрещено удаление водяных знаков с адресом сайта
История Евпатории от Керкинитиды через Гезлев к Евпатории. Интересные факты о Евпатории. Евпатория в книгах. Книги о курорте Евпатория