Историки и краеведы: публикации
      Евпатория: интересное
      Евпатория в книгах

А.Н. Стома ОЧЕРКИ ЕВПАТОРИИ - ЕВПАТОРИЙСКАЯ ТРИКОТАЖКА

«Евпаторийская трикотажка» - что это? Для многих этот вопрос закономерен. Все меньше остается тех, кто помнит, что на улице Вокзальной, 4 располагалось самое большое предприятие Евпатории-"1-я Крымская государственная трикотажная фабрика".

Пройдут годы, и об этом важном пласте нашей городской истории, которую делали сотни наших земляков и родных, мы вовсе забудем. Автор, используя материалы Евпаторийского краеведческого музея и собственные воспоминания, делает посильную попытку оставить потомкам сведения о «трикотажке» и ее людях, которые, безусловно, достойны более глубокого освещения.

1. «ДЭР ЭМЕС» ВМЕСТО ТЮРЬМЫ

Было время, когда власти не стеснялись строить остроги. Раз есть преступность, значит должны быть и тюрьмы. 23 марта 1900 года Евпаторийской городской думой было принято предложение Таврического губернатора о постройке в городе Евпатории тюрьмы на 20-25 человек. Она строилась на городские деньги, поэтому в последующие 20 лет Главное тюремное управление должно было выплачивать городу 750 рублей в год арендной платы.

И выстроили на северо-восточной окраине Евпатории одноэтажное крепкое здание с примыкающей к нему двухэтажной башней. Ограду, чтобы сэкономить средства, не стали возводить.

С высоты башни хорошо обозревались окрестности: на севере - Русская слободка, на востоке - Цыганская, на юге - кварталы города, между ними и тюрьмой пустое пространство, а на западе – вообще, степь. Хорошее место - незамеченным никто не приблизится и никто не уйдет.

После революции закрывались культовые здания, дачи богатеев и их дома превращались в коммуналки, а в лучшем случае - в национальные клубы. А тюрьма по-прежнему принимала в свои полутемные камеры заключенных. Теперь уже не «борцов», а преступников.

До 1917 года евреи России могли проживать в строго определенном пространстве великой империи, называемом «чертой оседлости». После революции они получили возможность селиться, где захотят. И евреи поехали в обезлюдевший после Гражданской войны Крым. Переселение производилось за счет американского еврейского комитета - Агроджойнта. Вначале союзное правительство намечало образовать здесь Еврейскую республику, но позже ей было определено место на Дальнем Востоке.

К 1930 году в Крыму было образовано 14 еврейских сельсоветов и организован Еврейский административный район - Фрайдорфский. Но не все хотели жить в деревне, поэтому ехали и в города. Что делать тем, кто оказался в городе, если в Крыму безработица? Становиться в очередь на биржу труда? Бесперспективно. Тогда и было решено открыть в Евпатории промышленное предприятие.

Не в пример французам, которые разрушили Бастилию, как символ жестокого абсолютизма, большевики, умерив революционный пыл, решили из своей маленькой бастилии получить пользу. Городские власти предложили Агроджойнту в качестве своего вклада в создание рабочих мест для переселенцев - тюрьму.

Занималась перестройкой острога фирма Ортфербанд. Тогда ее контора располагалась в доме №22 по улице 25 Октября (сейчас на этом месте 16-этажный дом). Все было просто: сломали простенки и получили цеха. Наиболее сложное оборудование завозили из-за границы. Среди них котлы, фанговые и швейные машины, телефонная станция и часовое хозяйство.

1 октября 1931 года состоялось открытие Евпаторийской трикотажной фабрики, названной «Дер Эмес» («Правда»). Городская газета «Коллективист» писала в номере от 04.10.31: «В огромных залах фабрики сотни женщин из местечковой еврейской бедноты будут приобщены к производственному коллективному труду и получат необходимую квалификацию».

При этом газета не упустила отметить, что фабрика открыта «на месте, где раньше высились стены царской тюрьмы, служившей пугалом для трудящихся». Автор статьи забыл, что и в советское время она была не меньшим «пугалом». Позже эта фраза будет обязательно присутствовать в юбилейных статьях и пропагандистских материалах того времени.

2. ГОДЫ СТАНОВЛЕНИЯ

«Дер Эмес» была образована как кооперативное предприятие. Были выбраны правление и председатель. Им стал Шейхман. Курировали создание фабрики уполномоченный по расселению еврейских семейств в западном Крыму Н.М. Кизильштейн и секретарь райкома ВКП(б) М.Е. Санин. Предполагалось, что «Дер Эмес» станет основоположницей городского промышленного комбината (горпромкомбината). В его составе предполагалось иметь: текстильную фабрику, металлургический и деревообрабатывающий заводы. Общая численность должна была доходить до 5 тысяч человек. Пока же на фабрике стало работать всего 50 человек переселенцев.

В 1932 году планировалось произвести продукции на 3 млн. рублей. Но с первых месяцев фабрика не стала выполнять задания. А могло ли быть иначе? Трудно было женщинам, привыкшим к неспешному домашнему быту, втягиваться в регламентированный распорядок дня, со сдельной оплатой труда. Притом, едва обученные работницы испытывают, как правило, неуверенность в обращении со скоростной машиной. Только отработанные до автоматизма движения могут гарантировать выполнение нормы. В процессе работы машинарку должны опекать наладчики или, как их тогда называли, помощники мастера (поммастер). В их обязанности входило обучение работниц правильным приемам работы, чем добиваться минимума поломок машин и расходных деталей.

Нехватка квалифицированных кадров наладчиков преследовала фабрику во все периоды ее существования. Вот такой пример. В августе и сентябре уже 1940 года фабрика не выполняла план. Почему? Оказывается, как объясняет ее руководство, перед этим умер поммастера Васильев. Он оказался единственным, кто мог налаживать трикотажные машины МТ-1. Если так было в 40-м, то, что говорить о 32-м?

Была еще и большая неустроенность. Строительный цикл только начинался. К основному зданию пристраивали красильный цех, надстраивался второй этаж.

Несмотря на трудности становления, фабрика все же начала выпускать нужные для населения изделия: свитера, ковбойки, детские жакетки, майки, носки и чулки. Был открыт ларек на колхозном рынке. Там продавалась не только ее продукция, но и производился обмен старых и изношенных чулок и носков на починенные. Сдаваемые чулочные изделия должны были быть постиранными.

Уже в 1933 году на фабрике появились передовики производства. «Фира Каневская - победитель американской техники». Так озаглавила свою статью газета «Коллективист». «Краток путь, - пишет она, - ударницы Фиры, 14 декабря 1931 года она с партией переселенцев вошла впервые на фабричный двор. Цех наполнен рокотом машин новейшей американской техники. (…) Многие не выдерживали трудностей организационного периода и уехали. Фира осталась».

«Организационные» трудности не кончились 1933 годом. В этот год правление фабрики не сумело организовать посев пшеницы и посадку овощей на своем подсобном хозяйстве. Понадеялись на Агроджойнт, но тот подвел, и столовая осталась без продуктов. Здесь нужно напомнить, что карточки на хлеб были отменены только в январе 1935 года.

И совсем дикий случай для социалистического хозяйствования и всеобщего товарного голода - фабрика затоварилась готовой продукцией! Этот факт явился той каплей, которая переполнила чашу терпения вышестоящего начальства. Им стало ясно, что кооперативное устройство не выведет предприятие из хронического отставания. Формирование коллектива только из евреев-переселенцев привело к 80-процентной текучести кадров. Руководство фабрики так оправдывало этот казус: «У нас на производстве сброд со всего света, поэтому и текучесть».

Постановлением Совнаркома и приказом наркомата легкой промышленности Крыма от 14 сентября 1933 года кооперативная фабрика «Дер Эмес» была ликвидирована и вместо нее появилась «1-я Крымская государственная трикотажная фабрика».

Наркомат выплатил промкооперации стоимость основных средств и сырья. По договоренности с Комитетом по землеустройству трудящихся евреев (КОМЗЕТ) директор фабрики имел право набрать 30 процентов количества работников из числа коренного населения. Остальные по-прежнему комплектовались из евреев-переселенцев. Директором был назначен Кизильштейн, а техноруком - Портнов.

3. ПОД ПАРТИЙНЫМ РУКОВОДСТВОМ

Изменение собственника трикотажной фабрики (была кооперативной, а стала государственной) не стало формальным актом. Дело даже не в изменении комплектования кадрами. Главной целью реформирования было поставить руководство в зависимость не от кооперативного собрания, а от воли партийных органов. Директорская должность, попадая в номенклатурный список райкома, становится целиком зависимой от воли этого партийного органа.

Первая проба партийного управления состоялась уже через два месяца с момента назначения первого директора. На фабрике заседает выездное бюро райкома партии. Было установлено, что трикотажники забыли шесть условий товарища Сталина, дающие четкую и ясную программу социалистической индустриализации страны. Вот одно из них - 4-е: «(…) коренными задачами в борьбе за индустриализацию является повышение производительности труда, снижение себестоимости, борьба за трудовую дисциплину, режим экономии и т.д.»

Эти прописные истины известны каждому управленцу, и забыть их, при всем желании, он не может, ибо сталкивается с ними ежечасно. Другое дело, не все получается. Вот как по этому поводу иронизировали в народе: «Калина-малина,
шесть условий Сталина.
Из них четыре Рыкова,
а два Петра Великого».

И еще. Любому непредвзятому человеку ясно, что за два месяца, в течение которых Кизильштейн был директором, ни улучшить, ни ухудшить обстановку на производстве невозможно, если подсчитывать не количество взысканий, вынесенных сотрудникам, а иметь ввиду серьезные экономические преобразования. Бюро решило заменить Кизильштейна Кацевым и заодно снять председателя профкома Клименко.

Н.М. Кизильштейн не исчез бесследно. В последующие годы он занимал должность ответственного секретаря горисполкома. Он умер 25 октября 1937 года.

Это было первое, но не последнее снятие руководства фабрики. Они, в большинстве своем, были заложниками несоответствия общей культуры населения, его технологической образованности со сложными машинами, на которых приходилось работать. Достижение Фиры Каневской, считавшейся, победительницей американской техники, не приобрело массового характера. Это иллюстрируется хотя бы тем фактом, что на фабрике была объявлена «борьба за иголку и пружину». Расход этих деталей в трикотажном и швейном производстве напрямую зависит от технологической подготовки эксплуатационников.

Вот как ежедневная фабричная стенгазета «Сигнал» освещала эту проблему. «Кто преступно относится к иглам?» Это заголовок статьи, а вот и она сама: «При норме 1 игла на 5 свитеров, Фурман сделала 40 свитеров и сломала 22 штуки иголок. Соломанченко - 22 изделия связала. Могла сломать 6 пружин, сломала 55!» На фабрике была введена система штрафов и премий за перерасход и экономию этих деталей.

1934 год начинался знаменательным событием - открытием ХVII съезда ВКП(б). К этой дате (26 января) нужен был подарок. Фабрика его сделала, выполнив к 25 января месячный план на 100,8 процентов. Коллектив был занесен на Красную доску имени ХVII Съезда ВКП(б), многие были награждены премиями и ценными подарками. В этом числе были секретарь РК ВКП(б) Санин и технорук фабрики Портнов. Ему вручили серебряные часы!

Вскоре выяснилось, что объявленный успех был дутым. Оказались приписанными 42 процента продукции! Вот как хотелось, хоть незаслуженно, но походить в передовиках. Разоблачение исходило от одного из участников приписки - кладовщика Кауфмана. Директор Дравич (Кацева уже нет) и секретарь парторганизации Перекрестенко замерли, когда узнали об этом, и не решились доложить в райком. За них это сделал все тот же Кауфман. Секретарь райкома Санин поспешил отказаться от премии, отметив, что приписка «вскрыта через голову руководителей по сигналу товарища Кауфмана».

Расследованием установлено, что «предфабкома Гилярова, аферист «инженер» Портнов (аферист, отдай часы!), начцеха Нимцевич и сын торговца кладовщик Кауфман (волк тебе товарищ!) устроили сговор об обмане партии и пролетарского правительства, сокрытия фактического прорыва на фабрике, даче очковтирательского рапорта о выполнении плана к ХVII съезду. Директор фабрики Дравич подписал этот рапорт без всякой проверки. Когда, через несколько дней, Дравичу и Перекрестенко стало известно об этом, они не нашли в себе партийного мужества признаться в совершенном преступлении, а стали вместе с плановиком Кейзиком, тоже сыном торговца, на путь сокрытия преступления».

Тут же выяснилось, что Портнов безобразно осуществляет техническое руководство и довел фабрику до того, что треть оборудования стоит на консервации. (Это может иметь место в том случае, если на машины нет запчастей). Когда давали часы, об этом не знали? Портнова отдали под суд, а Дравича сняли с работы, но из партии не исключили. Помогло то, что он был раньше членом ЦК компартии Югославии, участником революционного подполья. Гилярову не пощадили. Ее признали главным инициатором авантюры и исключили из партии. Были попытки добраться и до ее мужа - командира эскадрона, что дислоцировался в Евпатории, но было доказано, что в момент сговора его не было в городе, и он мог не знать о нем.

Новый директор Мельниковский оставил после себя грустную память. Невыполнение плана, простои машин, плохая забота о быте рабочих. В общежитии, что располагалось в центре города в доме №1 по улице Красноармейской (дом стоял напротив гостиницы «Крым», разрушенной во время десанта), непролазная грязь, люди спят на голых досках, нет матрацев, нет и кипятка.

Директором становится П.Д. Быков, а техноруком Зинаберг. К 1937 году коллектив фабрики вырос до 900 человек. На долгие годы эта цифра не перекрывалась другими предприятиями города. Текучесть кадров по-прежнему остается высокой. Так в первом полугодии 37-го было принято на работу 104 человека, а уволено - 281. Прогулы доходили до 200 человеко-дней в месяц.

4. НЕВЗИРАЯ НА ПРОИСКИ ВРАГОВ

Частая смена директоров не мешала вести строительные работы на территории фабрики. Возведен второй этаж. Там разместился швейный цех. В восточной части двора построена двухэтажная котельная с водонапорной башней. К началу войны была готова вся инфраструктура: склады, механический цех, административные здания, столовая, артезианская скважина, генераторная, гараж, каменный забор протяженностью 330 метров.

В степи, что раскинулась сразу за Вокзальной улицей, были построены трехэтажный жилой дом, двухэтажный деткомбинат на 100 мест, прачечная, оранжерея. Территория фабрики была заасфальтирована, разбиты газоны, у памятника Ленину благоухал цветник.

В 1937 году «Коллективист» писал: «Подлые враги народа пробрались к руководству фабрикой». Были арестованы главный бухгалтер Рубинович, технорук Зинеберг, прораб Каказов. Последний был посажен за то, что возводимый корпус деткомбината дал осадку. Продолжим цитировать газету: «Трикотажная фабрика вступила в III пятилетку с небывалыми перспективами. За прошлый (1938) год она уже окончательно вышла из этого прорыва, к которому была приведена врагами народа. Пришлось многое сделать для того, чтобы преодолеть грубейшие нарушения требований технологии.

Технологический процесс - расстановка оборудования, сопряженность цехов и внутрифабричные транспортировки в середине 1937 года были так запутаны, что фабрика буквально была парализована. Брак, простои и низкая производительность труда стали обычным явлением. Поэтому годовой план 1937 года был выполнен только на 50 процентов, производительность труда упала на 55 процентов, а себестоимость выросла на 116 процентов».

В то время люди верили, что такая неразбериха в производственном процессе вызвана происками врагов, а не технологической неграмотностью руководителей фабрики. Но как узнали о том, что не так работали? Этому помогли «варяги», приглашенные на фабрику. Одного из них я знал лично.

Петр Иванович Арсенов приехал в Евпаторию из Ивантеевки, что под Москвой. Там он работал на швейной фабрике союзного значения. Этот грузный, с ногой на протезе человек был большим специалистом швейной технологии. Он организовал централизованную подготовку наладчиков, механический цех освоил реставрацию и выпуск многих запасных частей к машинам. К этому времени Агроджойнт был изгнан из страны, и приходилось рассчитывать только на собственные силы. Арсенов проработал на фабрике до самой войны, а в ее начале уехал в Ивантеевку. В его бытность на фабрике выросли классные специалисты: Б.Ф. Гаврик, В.Ф. Крупский, Ф.Е. Морозова, И.С. Эринчек, В.П. Козлов и другие. Их высокая квалификация оказала существенную помощь в послевоенном восстановлении народного хозяйства Евпатории.

Если с технологией разобрались, то общее руководство оставалось на низком уровне. Вот небольшой пример. 9 февраля 1939 года фабрика простояла - отключили электроэнергию. Было принято решение работать в выходной день. Работницы, имеющие детей, понесли их в фабричный детсад, а он закрыт. В 9 часов утра на фабрике появился технорук Маевский. Покаялся, что о детях забыл. Начальник смены Харитонова написала об этом в газету, назвав такую забывчивость достойной внимания прокурора.

Директор Быков возмутился несанкционированным выступлением доморощенной «писательницы» и не преминул тут же намекнуть ей об этом в своем приказе уже 20 февраля: «Начальник смены т. Харитонова за пассивное отношение к борьбе за укрепление трудовой дисциплины, выразившейся в том, что она не проследила за ходом своего рапорта и не поставила в известность меня - объявить выговор».

Что за этим приказом? 16 февраля мастер Мустафаев опоздал на работу на 5 минут. Только он имел право включать конвейеры, поэтому вся смена простояла эти же 5 минут. А так как это случилось в третью смену, то Харитонова узнала об этом утром. Она тут же написала рапорт о простое на имя помощника начальника цеха Спектор. Та положила его под стекло, хотя должна была отправить по инстанции. Директор обвинил во всем Харитонову и разразился тем приказом. В этом эпизоде усматривается отсутствие здравого смысла у директора, который наказывает не виновника простоя, а человека, вскрывшего нарушение.

Вскоре Быкова и Маевского уволили и на их место поставили А.П. Виноградова и И.И. Архипова. Архипов стал называться главным инженером, а не техноруком. В это время фабрика освоила выпуск шелкового полотна, что позволило значительно расширить ассортимент изделий. В частности начали шить мужские шелковые сорочки, которые были в то время криком моды.

Выпуск подобных дорогостоящих вещей позволил несколько снизить задолженность фабрики государству, которая составляла 800 тысяч рублей.

5. ПЕРЕД ВОЙНОЙ

Кадровая чехарда не теряла темпа: летом 1940 года Виноградова сменил Тагаков.

26 июня 1940 года был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР, установивший уголовную ответственность должностных лиц, уклоняющихся от предания суду прогульщиков и летунов. Вот как это отразилось на судьбах.

В августе 1940 года на фабрике было 23 прогула и 5 случаев самовольного оставления работы. В сентябре уже 5 прогулов и два случая самовольного оставления работы. Как видим, указ сработал.

Как наказывали нарушителей трудовой дисциплины? Ученица механического цеха Вовченко за прогул осуждена к 6 месяцам принудработ. В сентябре она же самовольно оставила работу. Ее приговорили уже к пяти с половиной месяцам тюремного заключения. Мотальщица Соломатина за прогул осуждена к 6 месяцам принудработ. Моторист Перекрест за 3 опоздания, сон во время дежурства и последующее опоздание на 1 час приговорен к четырем месяцам принудработ. Под страхом уголовного наказания администрация фабрики уже не могла не отдавать под суд нарушителей дисциплины.

Были у коллектива и небольшие радости. Наркомат легкой промышленности СССР 17 ноября 1940 года наградил значками «Отличник легкой промышленности СССР» и месячным окладом старшего мастера швейного цеха П.И. Арсенова, фанговщицу Е.А.Мурзину, бригадира швейного цеха С.И.Каплунову. Тут же было вручено переходящее Красное знамя второму конвейеру швейного цеха, которым руководили начальники смен Николаенко и Сулейманова.

Несколько слов о Софье Иосиповне Каплуновой. На фабрику она поступила в августе 1937 года. Сначала была гладильщицей, затем приемщицей готовой продукции. В 1938 году работала на пуговичной и петельной машинах. Отмечаю это особо потому, что эти спецмашины доверялись наиболее уравновешенным и сообразительным работникам, так как были трудны в наладке и требовали особого внимания при эксплуатации. В 1939 году Софья Иосиповна была выдвинута депутатом горсовета. В те годы портреты таких рабочих в Евпатории проносили на демонстрациях вместе с образами партийных деятелей.

Наступил 1941 год. Кто мог подумать, что он будет последним для фабрики, которая только начала набирать силу? Директором в то время был В.А. Светличный, выдвинутый из начальников швейного цеха. В первом квартале план был выполнен, себестоимость снижена на 16 процентов, производительность труда по сравнению с прошлым годом выросла на 60,7 процента!

Но и здесь, при таких замечательных показателях, не обходится без ложки дегтя. Оказывается, достижения по снижению себестоимости были не заслугой коллектива, а его бедой. В красильном цехе сэкономили 8 тысяч рублей на химикатах за счет их отсутствия. Окраска получалась блеклой, но его «величество» вал, не позволял остановить процесс выпуска готовой продукции.

Примерно то же самое произошло и в трикотажном цехе. Здесь для вязки полотна была получена пряжа более тонкая, чем предусмотрено технологией. Отсюда экономия 1,8 т сырья, стоимостью 16 тысяч рублей.

С началом войны на фабрике созданы боевые дружины. Они должны были поддерживать порядок на территории фабрики, а в случае налета вражеской авиации - тушить «зажигалки». И это не было игрой в войну. Расположенный рядом аэродром регулярно бомбили. Правда, обошлось: немцы город не тронули и поэтому получили его целехоньким. Что уж говорить, если на винзаводе остались невылитыми 44 тысячи литров вина, а на трикотажке в кассе «забыли» 34 тысячи рублей.

6. ЭВАКУАЦИЯ

В августе встал вопрос об организованной эвакуации работников фабрики в город Бальцер республики Немцев Поволжья. Позже этот город переименовали в Красноармейск, и он отошел к Саратовской области. Немцев же вывезли в Сибирь и Казахстан, не дав даже собраться. Промышленность города, из-за отсутствия людей, сразу же остановилась. На их место приехали эвакуированные из Киева и Вышнего Волочка, но и их было мало.

9 октября 1941 года от вокзала Евпатория-курорт отошел железнодорожный состав направлением на Керчь. В нем были вагоны и с трикотажниками. Только миновали Джанкой, как стали свидетелями ночной бомбежки железнодорожного узла. Машинисты поезда, потушив топку, благополучно переждали в степи. Керченский пролив преодолели на рыбацких судах. Штормило, но, к счастью, не бомбили.

В конце октября евпаторийцы прибыли в Сталинград, где надолго застряли. В то время город стал перевалочным пунктом для многих тысяч эвакуированных. Местное население, еще не пережившее «прелестей» войны, неприветливо относилось к беженцам. Во дворах снимали рукоятки с кранов, закрывали на замки дворовые уборные. Светличному, а он возглавлял группу, удалось «выбить» два класса в неработающей школе. Две недели ждали пароход. Без радости встретили ХХIV годовщину Великого Октября. Евпатория уже несколько дней была «под фашистом». У многих там остались родные, не говоря об имуществе.

Наконец подали пароход и евпаторийцев повезли вверх по Волге. Высадили на пристани Ахмат, что в 90 км ниже Саратова. Кругом снег и холодина. Многие впервые переживали такую щедрость зимы. Ночь провели в крестьянских избах, а утром из Бальцера прибыли сани. По узкой заснеженной дороге проехали 18 км и оказались в городе, где их ждала работа и неизвестность.

По приезду бросились искать жилье. Свободных домов было много. Выбирали те, где не разбиты окна и не разрушена печь. Кровати, если их не было, перетаскивали из пустых жилищ. Тут же столкнулись с тем, что нечем топить печи и нечего есть. Светличный поделил остатки пайковых продуктов, которые везли из Крыма, но их хватило на несколько дней.

20 ноября евпаторийцы приступили к работе - две смены по 12 часов каждая. Познакомились с ранее приехавшими киевлянами. Им, можно сказать, повезло. Они прибыли в Бальцер сразу после вывоза немцев. Тогда по улицам ходили недоеные коровы, хрюкали голодные свиньи.

Крымчанам, попавшим на «шапочный разбор», оставалась одна надежда на нескошенные хлеба. Кто с утра, кто вечером после смены, взяв мешки, шли в поля «собирать урожай». Разыскав под снегом пшеницу или просо, рвали колосья руками. Дома их сушили на печах, лущили прямо в ладонях и из зерна варили кашу, часто без масла и соли.

Появились случаи заболевания септической ангиной. Так, кажется, называлась та болезнь. Вызывалась она потреблением в пищу гнилого зерна. Местная газета трубила о том, что зерно, пролежавшее долго под снегом, есть нельзя. Но кто скажет, что от голода умирать легче? Поэтому, несмотря на предупреждения, ходили «по колоски» и ели вареное зерно, несмотря на угрозу появления гнилостных язв во рту. Крымская одежонка не выдерживала русских морозов, и многие обмораживались.

Трикотажная фабрика имени К. Цеткин была больше евпаторийской. Швейный цех имел пять конвейеров. Трикотажный цех находился на другой территории, красильный цех на третьей, но он не работал, (полотно не окрашивали). С приездом евпаторийцев была решена кадровая проблема, тем более, что многие дети тоже пошли работать.

В апреле 1944 года Евпатория была освобождена от фашистской оккупации, и среди эвакуированных началось брожение. Они постоянно осаждали кабинет директора Дулина, но напрасно - никого не отпускали. Не увольняли даже тех, кто имел вызов из Евпатории и пропуск для въезда в Крым. Летом начались самовольные побеги: нанимали машины и ехали до ближайшей железнодорожной станции, а там ищи ветра в поле.

А дома - пепелище. Немцы, уходя, взрывали и уничтожали что могли. Была взорвана и трикотажная фабрика. Ее бывший директор Светличный, уже в роли заместителя уполномоченного НКЛП РСФСР по Крыму, совместно с И.Д. Адамовым и В.К. Холявкиным составили акт об ущербе, причиненном фашистами. Он был определен в 3993 тысячи рублей. От производственных цехов остались руины, оборудование уничтожено или вывезено в Германию.

Так печально закончилась история одного из самых больших довоенных предприятий Евпатории.

Сейчас на этом месте промтоварная база. Она окружена забором довоенной постройки. Еще сохранилась та башня, что принадлежала тюрьме.

       Группа сайтов
       Новости и анонсы

15.05.17: Автобиографическая книга евпаторийца А.Б. Кушлю "Тот, кто рожден был у моря..." опубликована полностью!

03.05.17: Начинаем публикацию автобиографической книги евпаторийца А.Б. Кушлю "Тот, кто рожден был у моря..."

28.03.17: С 1 апреля вы можете приобрести новую книгу И.М. Слепкан "История семьи - история города"...

В Евпатории снимают кино... Несколько фото с реконструкторами

В предверии 73-й годовщины со дня гибели Героя Советского Союза Н.А. Токарева размещены уникальные кинокадры с процессии перезахоронения Героя

В Евпатории создана Общественная организация "Историко-просветительское общество "Клио". Для регистрации заполните форму на соответствующей странице

Сайт по истории Евпатории теперь доступен и по адресу история-евпатории.рф

Хочу извиниться перед всеми, кто прислал свои материалы, и они еще не опубликованы. К сожалению, не успеваю выкладывать материалы сразу. По мере обработки, обязательно, все присланные материалы будут опубликованы.

В Евпатории еще остались артефакты советской, а иногда и дореволюционной эпохи. Для создания на сайте раздела, посвященного этой теме, прошу евпаторийцев присылать свои фото таких артефактов, а если нет возможности сфотографировать, то адрес, где это находится. В Севастополе это собирают ТАК

29.05.08: открылся мой сайт по истории Евпатории

Информационные партнеры -
Краеведческий музей
Центральная Библиотека
"История Царского села

 

   
Ключевые слова:
Евпатория; История; Керкинитида; Гезлев; А.Н. Стома ОЧЕРКИ ЕВПАТОРИИ - ЕВПАТОРИЙСКАЯ ТРИКОТАЖКА
При размещении материала, взятого с сайта "История Евпатории", активная гиперссылка на сайт обязательна
При использовании фотографий, взятых с сайта "История Евпатории", запрещено удаление водяных знаков с адресом сайта
История Евпатории от Керкинитиды через Гезлев к Евпатории. Интересные факты о Евпатории. Евпатория в книгах. Книги о курорте Евпатория